Гидра
Шрифт:
– Чего, я прослушала.
– Назови конституционные права человека.
Я, естественно, ничего не учила дома. Какие у человека права, я не представляла. Надеялась, что кто-нибудь подскажет. Посмотрела на Ботану, она сидела рядом. Ботана отвернулась и принялась дорисовывать у себя в тетради зайчика. Она вообще на меня обиделась, после того, как получила дополнительную порцию физ-ры в следующем семестре. Тем более, физ-ру она терпеть не могла. Остальные не знали.
– Ну… Да тут гением быть не надо. Самое элементарное, что человеку необходимо.
– Учиться, – смекнула я.
– Правильно, право на образование. Ещё…
– Есть, спать…
– Что значит «есть, спать»? Есть или спать?
– А это разные права?
– Да, право на жизнь и право на отдых. Очень плохо, Фрида. Четыре.
Ботана подняла руку:
– За что четыре? Она же вообще ничего не знает.
– На троечку она ответила. В этом семестре все получают оценки на бал выше. Но не расслабляйтесь. Это только в этом семестре.
Ботана подписала себе приговор. Если раньше я её просто не любила, сейчас я ей устрою сладкую жизнь.
– Вы этим дискредитируете оценочную систему всего университета.
Юридичка растерялась.
– Ботана, да ты что, ты же всё знаешь…
– Скажем, я получу реальные оценки – я отказалась участвовать в эксперименте, а вот Фрида непонятно за что станет хорошисткой. Придёт она со своими четвёрками устраиваться на работу. А там бах и выяснится… А следом я с точно таким же дипломом… Специалисты нашего вуза не будут котироваться, если тогда, когда человек заслужил двойку, ему ставят четыре.
Я видела, как мечется Юридичка. Да, это чмо говорит всё верно. Но четыре по юриспруденции! Блин, это очень-очень круто. А если она сейчас влепит мне пару, у меня выйдет тройка в итоге.
– Не ставьте мне двойку! Я хорошо знаю уголовный кодекс! Могу рассказать, – выпалила я.
– Знаешь, Фрида, уголовный кодекс тебе, скорей всего, не пригодится никогда. А вот права человека людям твоей профессии, да и вообще любому, необходимо знать. На самом деле, их всего десять. Право на жизнь. Право на отдых. Право на образование. Право на жилище. Право на труд. Право на брак и безбрачие. Право на здоровье. Право на вероисповедание. Право на защиту. И право на мечту.
– Это что, правительство должно исполнять все мои мечты?
– Нет, конечно, просто никто не имеет право издавать законы, в связи с которыми тебя обязывают хотеть то, что ты не хочешь. Также никто не имеет право выпускать законы, делающие невозможными исполнение чьих-либо законных желаний.
– Это как?
– Если кто-то мечтает купить машину, никто не имеет право выпускать закон, запрещающий покупать машины.
– Ну, это ведь глупость.
На меня уставились все.
– Какому идиоту понадобиться отменять машины? Все ж, власти всякие, итак воруют, и никого не сажают.
– Ты плохо знаешь историю. Права человека, даже основное право – право на жизнь – невыгодны власти, и она всегда старается их отнять. Их надо знать, иначе с тобой могут сделать всё, что захотят.
– Давайте, я к следующей паре выучу все права и свободы человека, а сегодня вы поставите мне точку.
Юридичка согласилась. Вообще, я разозлилась на Ботану, но, знаете, иной раз какой-то пустяк переворачивает всю твою жизнь. А, если ты какая-нибудь важная шишка, иногда и весь ход мировой истории. Пава человека надо было выучить. Ибо дальше жизнь показала, как они нужны и важны. Но тогда я этого не понимала. После пар я взяла Виту, мы подкараулили Ботану во дворах. Она сначала улыбнулась своей тупой овечьей улыбкой и сказала, что ей надо спешить.
– Куда тебе спешить, на ещё одну физ-ру? – спросила я.
– Что я сделала не так? – спросила она.
– Знаешь что, сейчас всем выпала гигантская халява. Мы её заслужили. Если ты не в теме – это твои проблемы, – вставила Вита.
– Давай, ты больше не будешь выпендриваться. Мы получаем те оценки, которые нам полагаются, ты – те, которые полагаются тебе. В наши дела ты не лезешь.
Ботана хлопала глазками и готова была расплакаться.
– Ты можешь сказать, на фига ты это сделала? – спросила Вита.
Ботана молчала.
– Слушай, мы тебя бить не будем. Просто скажи, на фига?
– Это несправедливо. Каждому должно воздаваться по труду.
– Вот иди и отстаивай свой труд. Правдина выгнали ни за что и тебе незачёт влепили ни за что. У тебя есть право получить этот долбанный зачёт. Иди и добивайся. Мы тут ни при чём вообще.
Я думала, Ботана сейчас разревётся, извинится. Но она втянула в себя эмоции. Чётко и внятно ответила:
– Думаешь, стоит добиваться?
– Думаю, стоит. Но не за мой счёт.
– Ты права.
Она развернулась и пошла.
– Ботана, ты всё поняла? – крикнула вдогонку Вита.
Она обернулась.
– Я не хотела этого говорить. Зачем-то это было надо. А ты права человека выучи, они нужны не мне и не Юридичке. Это надо тебе.
Мы с Витой всю дорогу материли Ботану. Обсуждали, какая у неё идиотская причёска, какой она купила дурацкий пуловер, да и вообще, какая она дебилка. Остановились возле шара гласности. Сообщалось, что Влад, воспользовавшись законом «О приватизации» записал в свою собственность Чёрное озеро.
– Во даёт мужик. Голова варит, – вырвалось у Виты.
Чёрное озеро – это все деньги нашей страны. Мы их разливаем по баночкам и меняем на всё, что угодно. И хотя они пачкают руки в маслянистый чёрный цвет, мы их всё равно очень любим.
Человек из шара показал нам рыжего дядьку, наверное, очень умного. Этот дядька сказал, что никак нельзя было разрешать обносить забором и, тем более, отдавать в собственность Чёрное озеро. Это грозит беспорядками в стране, безработицей и диктатурой.