Чтение онлайн

— Детский сад какой-то, — сказала она.

— Почему вы так думаете? — спросил Эрик.

Эва не ответила, но села на место.

— Продолжайте, пожалуйста, Пьер, — попросил Эрик.

Тот помотал головой, показал скрещенными указательными пальцами на Эву и сделал вид, что она его напугала.

Он что-то таинственно зашептал. Юсси указал на Эву и сказал что-то по-норрландски.

Эрику показалось, что он услышал слова Юсси. Он зашарил в поисках пульта, смахнул его на пол, и из пульта вылетели батарейки.

— Идиотизм, — прошептал Эрик, опускаясь на колени.

Дрожащим пальцем он нажал кнопку перемотки и прибавил громкость, когда запись снова пошла.

— Детский сад какой-то, — сказала Эва.

— Почему вы так думаете? — спросил Эрик, и когда она не ответила, повернулся к Пьеру и спросил, не хочет ли тот развить свою ассоциацию.

Пьер помотал головой, указал скрещенными пальцами на Эву и прошептал:

— Дениса Хоппера застрелили за то, что он был хиппи.

Сибель хихикнула и искоса взглянула на Эрика. Юсси кашлянул и указал на Эву.

— В вороньем замке детских игр не будет, — проговорил он с тяжелым норрландским акцентом.

Стало тихо. Эва повернулась к Юсси. Кажется, она была настроена агрессивно, но что-то заставило ее отступить — может быть, его серьезный голос и спокойный взгляд.

«Вороний замок», эхом отдалось у Эрика в голове. Одновременно он слушал собственные объяснения по поводу гипноза: они начинают с общих упражнений на расслабление, потом он переходит к гипнозу одного или нескольких из них.

— А иногда, — обратился он к Эве, — если я чувствую, что это сработает, я могу погрузить в глубокий гипноз всю группу.

Эрик подумал: как знакомо — и как страшно далеко, совершенно другое время, он еще не отказался от гипноза. Вот он придвинул стул, сел перед полукругом людей, говорит с ними, велит им закрыть глаза и откинуться на спинку стула. Потом призывает сесть прямо, но не открывать глаз. Он встает, говорит им о расслаблении, заходит им за спину, наблюдает, насколько каждый из них расслабился. С их лиц уходит напряжение, они становятся мягче — лица людей, все меньше сознающих себя, отдаляющихся от конкретных представлений, от желания производить хорошее впечатление.

Эрик увидел себя: вот он остановился за спиной у Эвы Блау, положил тяжелую руку ей на плечо. Заныло в желудке, когда он услышал свой голос, начинающий погружать людей в транс, мягкое скольжение сквозь быструю индукцию со скрытыми командами. Он был абсолютно уверен в своих особых умениях, сознание собственного профессионализма доставляло ему удовольствие.

— Эва, вам десять лет, — внушал он. — Вам десять лет. Сегодня прекрасный день. Вы рады. Чему вы радуетесь?

— Мужчина танцует в луже и брызгается, — ответила она с почти неуловимым движением в лице.

— Кто танцует?

— Кто танцует? — переспросила она. — Мама говорит — Джин Келли.

— А, так вы смотрите «Поющие под дождем»?

— Мама смотрит.

— А вы — нет?

— Смотрю.

— И вам радостно?

Она медленно кивнула.

— Что происходит?

Эва сжала губы и опустила голову.

— Эва?

— У меня большой живот, — еле слышно проговорила она.

— Живот?

— Я вижу, что он ужасно большой. — По щекам Эвы полились слезы.

— Вороний замок, — прошептал Юсси. — Вороний замок.

— Эва, послушайте меня, — продолжал Эрик. — Вы можете слышать всех, кто есть в этой комнате, но только мой голос вы должны слушать. Не обращайте внимания на то, что говорят другие, слушайте внимательно только мой голос.

— Ладно.

— Вы знаете, почему у вас большой живот?

Ее лицо стало замкнутым, она ушла в какие-то свои мысли, свои воспоминания.

— Не знаю.

— А я думаю — знаете, — спокойно сказал Эрик. — Но не будем вас торопить. Не думайте пока об этом. Хотите смотреть телевизор дальше? Я последую за вами, все последуют за вами, на протяжении всего пути, независимо от того, что произойдет — обещаю. Мы дали вам честное слово, можете положиться на нас.

— Я хочу в вороний замок, — прошептала она.

Эрик сидел на койке в своем больничном кабинете и чувствовал, как приближается к своим собственным пространствам, приближается к забытому, прошедшему.

Он потер глаза, взглянул на мерцающий экран и пробормотал:

— Откройте дверь.

Эрик услышал, как он произносит цифры, погружающие Эву в глубокий транс. Вот он объясняет, что скоро она сделает то, что он скажет — не размышляя, а веря, что его голос ведет ее правильно. Она слабо качнула головой, и он продолжил обратный счет. Цифры падали, тяжелые, усыпляющие.

Изображение в телевизоре быстро ухудшалось. Эва подняла мутные глаза, облизнула губы и прошептала:

— Я вижу, как они забирают какого-то человека, просто подходят и…

— Кто забирает человека? — спросил Эрик.

Эва прерывисто задышала.

— Мужчина с хвостом, — простонала она. — Он поднимает маленького…

Пленка щелкнула, и изображение исчезло.

Эрик перемотал на конец, но изображения не появилось, пленка была испорчена — запись стерли.

Эрик посидел перед черным экраном. Он увидел самого себя, выглянувшего из глубокого темного зеркала. Он видел одновременно свое лицо, ставшее десятью годами старше, и лицо, какое было у него тогда. Эрик смотрел на кассету, пленку № 14, смотрел на резинку и бумагу со словами «Вороний замок».

Эрик успел раз десять нажать кнопку, прежде чем двери лифта закрылись. Он понимал, что лифт от этого быстрее не поедет, но ничего не мог с собой поделать. Слова Беньямина, сказанные в темной машине, смешались со множеством странных воспоминаний, поднятых со дна памяти видеофильмом. Эрик все еще слышал слабый голос Эвы Блау, рассказывающей, как мужчина с хвостом забирает человека. Но в ее губах было что-то лживое, углы рта тянулись в стороны.