Гладиаторы
Шрифт:
– А ты тогда видел его?
– Еще бы не видел. Это ведь он подтвердил доносом, что именно Децебал дакиец, тот, что сидит сейчас в Мамартинской тюрьме, готовил в Помпеях восстание гладиаторов. А вот сейчас, поди и разберись где он проживает в Риме. Хотя….
Помпедий Руф задумался.
– Что, друг? – Мизерин внимательно посмотрел на Руфа. – У тебя возникли мысли, как поймать его?
– Я догадываюсь, у кого он прячется. И мне нужны солдаты чтобы достать его!
– Я дам тебе хоть центурию!
– Тогда сегодня ночью я возьму его! Он в доме Гая Сильвия Феликса! Не зря этот Сатерн терся подле людей этого помпеянца. Он работает на него!
– Я пойду с тобой. Переоденусь центурионом.
– Нет! – неожиданно изменил решение Руф. – Я передумал. Нам с тобой не следует участвовать в этом деле, друг.
– Но почему? – удивился Мизерин, который, предчувствовал отличное развлечение.
– Подумают, что я действую из личной неприязни к Феликсу. Пусть пойдет обычный центурион преторианцев с десятком солдат. А затем, если захочешь, я лично казню негодяя. Хотя, если подумать хорошо, то этот самый Сатерн оказывал большие услуги императору и империи.
– Услуги? С чего это у тебя вдруг изменилось отношение к фискалам, Помпедий? Во времена Нерона, Вителия и Отона отношение к ним было резко негативным.
– Тогда именно так я и думал. Я сам ненавидел их, особенно после смерти Корбулона. Из-за злобных наветов ничтожных личностей вынужден был покончить с собой лучший полководец империи. Но теперь я вижу и большую пользу что они могут принести. Кто как не фискалы первыми чуют запах рабских мятежей? А эти мятежи более опасны для империи, чем все Тирганы, Вологезы, Митридаты вместе взятые. Ты еще не понял этого, Мизерин? Ты молод и не знаешь всего.
– Фискалы больше занимаются не разоблачениями заговоров гладиаторов, а доносами на лидеров сенаторских группировок при дворе императора. Это приносит больше прибыли. А за рабами стоит хорошенько присматривать владельцам. Вот и не будет больше рабских бунтов. Да и не так уж они опасны эти самые бунты.
– Попомнишь ты мои слова, Мизерин. Именно рабские бунты погубят империю.
Глава 28
САТЕРН
А в кипящих котлах прежних боен и смут
Столько пищи для маленьких наших мозгов!
Мы на pоли предателей, трусов, иуд
В детских играх своих назначали врагов.
Раб-номенклатор явился к хозяину и доложил:
– Господин, там к тебе пришли… – раб был явно взволнован и запинался не в силах вымолвить главное.
– Я же приказал сегодня меня, ни для кого нет дома. Тебе это непонятно?! Стоит прочистить твои мозги розгами. Иди!
– Но там… там отряд преторианцев с центурионом!
Гай Сильвий Феликс вздрогнул от таких слов, фиал выпал из его рук и вино залило его белоснежную тогу. В прежние времена такие гости были вестниками смерти.
– Ты сказал преторианцы? Но что им нужно у меня дома?
– Мне открыть им двери, господин?
– Конечно, открыть! Это же преторианцы и если их не впустить, то они войдут сами. Иди! Иди! Быстро!
В этот момент молоток снова забарабанил по двери. Центурион начал терять терпение.
Номенклатор бросился вниз и приказал привратникам отворить ворота.
– Где твой хозяин? – строго спросил центурион.
– Он в атрии, господин.
– Иди и доложи ему, что прибыл центурион Анимий с отрядом преторианцев и принес ему послание от божественного цезаря!
– Будет исполнено, господин. Будет исполнено! Я сейчас же иду с докладом.
– А мы идем за тобой следом.
Феликс быстро сменил залитую тогу на другую, и вышел в атрий. Он уже овладел собой, но по-прежнему был бледен.
– Привет тебе, центурион! С чем ты посетил мой дом?
– Привет тебе, Гай! Ты сам знаешь, что центурионы преторианской гвардии подчиняются одному господину. А зовут меня Анимий Лар.
– Рад видеть тебя в моем доме, почтенный Анимий. Я готов выслушать повеление божественного императора! – произнес Феликс.
– Гай! Я принес тебе привет и пожелание долгих лет жизни! Вот таблицы и знак, что я прибыл от имени божественного!
Центурион протянул табличку Феликсу. Тот принял её и посмотрел на содержание. Послание от Веспасиана! При Нероне оно было равносильно смертному приговору. Тогда получив подобную табличку, знатные сенаторы восклицали: «Heu, heu, me miserum!» (Это переводиться как: «Горе мне несчастному!»)
– Благодарю императора за привет и пожелание здоровья! Все приказы императора я готов выполнить. Чего же хочет от своего верного слуги божественный император?
– Божественному стало известно, что в твоем доме проживает некий Сатерн. Фискал из города Помпеи. Это так?
– Да… Но разве это…. Я не понимаю…
– Ты не сделал ничего плохого, Гай. Не беспокойся. Император совсем не гневается лично на тебя. Ты мог и не знать, что этот человек государственный преступник.
– Преступник? Что ты имеешь в виду центурион? Сатерн – преступник? Может ли это быть? Этот человек всегда служил фискалом, и всегда доносил о врагах империи и императора.
– Я принес тебе волю цезаря. Ты сомневаешься в правоте божественного? – голос центуриона стал металлическим и в нем послушались раскаты львиного голоса его хозяина Веспасиана Флавия.
– Нет, нет. Я не сомневаюсь в правоте божественного. И готов исполнить его приказ.
– Тогда покажи нам, где скрывается в твоем доме Сатерн?
– Видишь ли, сейчас его нет в моем доме, и появляется он здесь совсем не часто. Но не подумай, что я хочу скрыть государственного преступника от справедливого гнева божественного императора.