Чтение онлайн

Руков напрягся, нервно взъерошил волосы.

– Так значит, и для вас в этом деле существуют шкурные вопросы?

Пашот недоуменно и в то же время разачарованно посмотрел на Семена.

– Хорошие слова - шкурные вопросы. Западные славяне сказали бы "кожные вопросы". Русские всегда во всем категоричны и циничны.

– Русские всегда и везде были сами по себе. Никогда у них не было друзей, они всегда являлись глаными героями анекдотов у заграничных повес, но когда кому-то из иностранцев прижимало хвост, помощь все просили у русских. Странное устройство мира. Извините, Пашот, если я вас чем-то обидел. Я слушаю вас внимательно и обещаю, что постараюсь сделать все, что в моих силах.

– Ну, вот это уже лучше.
– Пашот щелкнул костяшками пальцев и налил себе и Рукову коньяку.
– Семен Иванович, в очередной раз прошу меня не перебивать. Какими бы странными ни оказались слова, которые я собираюсь вам сказать.

– Уважаемый Пашот, за время нашего общения я услышал столько невероятной информации, что обещаю, - перебивать вас не буду.

– На скале Муджароки каждое утро появляется тонкая пленка росы. Когда поднимается солнце, оно моментально высушивает эту влагу. С незапамятных времен бытует мнение, что роса Муджароки может подарить людям бессмертие. Но при условии, что этой росы нужно будет набрать определенное количество. Одной капли недостаточно. Тысячи лет проводились попытки собирать и накапливать эту росу в сосудах. Но все эти попытки ни к чему не приводили - роса высыхала. В 11 веке у скалы преклонил свои колени монах Винетициан, один из рыцарей Ордена Святого Храма. Это был великий маг и чародей, знающий наследие магов Египта и Израиля. К тому времени, когда он достиг Муджароки, дни его уже были сочтены. Он был проклят монахами Ордена за нарушение одного из строжайших правил. Желая себя спасти, он изготовил чашу из обычного грубого железа, величиной с обыкновенный стакан. Внутренность чаши он покрыл тонким слоем неизвестного металла, который Винетициан выплавлял тридцать дней, создав печь прямо возле скалы. Пока он колдовал над металлом, ни одна живая тварь не осмелилась появиться в тех местах. Даже птицы покинули свои гнезда и в страхе разлетелись в разные стороны. Винетициан создал сосуд, способный собрать необходимое количество росы, но в тот момент, когда он уже было собрался припасть губами к живительной влаге, сердце его остановилось. Сбылось проклятие Ордена. Но чаша осталась. Она так и называлась чаша Муджароки. Но никто не успел воспользоваться ее свойствами. Она была похищена. Следы ведут в Константинополь, оттуда в Дербентское царство, где она попала в руки полчищам Чингиз хана. Потом она и вовсе исчезла. Считалось, что она утрачена навсегда. В своем преследовании Мышигина, а, как я уже вам говорил, я хотел вернуть свою карту, мне пришлось стать советским осужденным Аривондой Пустокоросхом, чтобы следовать по этапу с Мышигиным. Это был очень сильный человек. Он не боялся ничего. Заключенные его тихо ненавидели и хотели от него избавиться. За что, не знаю. Его специально заразили тяжелой формой туберкулеза. Я видел через стену зеквагона, как зачуханная медсестра ему вкалывала инъекцию этой заразы. Мышигин тогда валялся в медчасти с жестоким гриппом. Тогда-то я и появился. Используя все свои возможности, я незаметно проник к Мышигину и дал ему таблетки с концентрированной мвазури нгамба, страшным ядом, который может убить человека в течение трех секунд. Но посвященные африканские колдуны делают из этого яда необыкновенные лекарства, которые уничтожают микроорганизмы. Мышигин умирал, но был в сознании. Я запихивал в его, едва шевелящийся рот таблетки, а он смотрел на меня, улыбался, потом харкал кровью, а я снова запихивал в него таблетки. Потом он потерял сознание...

– Зачем вы мне все это рассказываете, Пашот?

Пашот встрепенулся, провел рукой по вспотевшему лбу, потер глаза.
– Действительно, зачем? Дурацкие воспоминания. Так вот, все эти дни я не отходил от Мышигина. Тогда мы и стали близкими друзьями. Он не понимал, почему меня не выгоняют из его палаты, а я не мог ему объяснить, что я все подстроил так, что меня никто не видит. Мышигин меня вспомнил. Сначала долго благодарил за то, что спас ему жизнь, а потом долго извинялся, что не вернул карту. Вот тогда он и рассказал про клад. Сказал, что нашел древний татарский клад по старой карте.Сказал, что хочет бежать из-за этого клада, и что ему нужны помощники, иначе ему самому не справиться. Долгие часы, которые мы провели вместе, пошли на пользу. Он доверял мне во всем. Мышигин мне как-то признался, что всю жизнь любил только одну женщину- чукчанку. Необыкновенной красоты. Звали ее Вынтэнэ. Он познакомился с ней в одной из своих военных операций, когда проводились учения на Камчатке. И никак не может забыть. Мы обсудили все нюансы побега, но через день пришло решение суда, и Мышигина выпустили досрочно. Ну и я сразу вслед за Мышигиным исчез из лагеря. Я знал, я хорошо знал, куда поедет Мышигин. Я последовал за ним. Я не мог оставить у него карту Круга. Я нашел его в Чертовых Воротах, это километров двести от Иркутска, жуткая глухомань. Пока я его искал, он уже нашел клад. Мы встретились Мышигин был так рад, что невозможно передать словами. Наверное, и я был рад, потому что этот человек мне нравился, несмотря ни на что. Мы с ним много пили и ели. Тогда то он и рассказал мне про клад. Но не показал. Объяснил, что уже не может его просто так вытащить. Клад был тщательно замаскирован, и знал о нем только один человек, хранитель. Хранитель получил свою долю и даже под страхом смерти никогда никому не рассказал бы о кладе. Если бы он, хотя бы словом обмолвился о кладе, то по воровским понятиям это для него значило только одно - смерть. Тогда-то Мышигин и вспомнил о неякой чаше, которая портит свим присутствием все достоинства клада. Я живо заинтересовался.

– Какая чаша, Славик?

– Аривонда, ну оно тебе надо? Хочешь, я тебе денег дам столько, что тебе до конца дней твоих не истратить? Я ведь твой должник.

– Не нужно мне денег, брат. Отдай сначала карту.

Мышигин обхватил голову руками.- Опять эта карта. Я же сказал тебе, что она мне не нужна. Но она же ведь у меня дома. Давай завтра вместе поедем, и я тебе ее отдам.

– Как поедем? Машиной?

– Да самолет купим! Помнишь, как в Золотом Теленке? Я покупаю ваш самолет! Аривонда, дружище, у меня сейчас море денег. Я пожертвовал очень много на грев, и нужные люди все для меня сделали. И это только за две вещи, которые я вытащил из клада. А их там знаешь, сколько?!!! Аривонда, поедем со мной, банк откроем, совместный бизнес, а?

– Славик, я бы с радостью, но у меня другие обязанности, другая работа. Только за картой я, конечно, с тобой поеду. Понимаешь, нужна она мне. И ты еще про чашу что-то сказал какую-то.

– А , ну да. Понимаешь, в кладе этом чашка валяется медная. Как она туда попала, я понять не могу.

Аривонда едва смог сдержать внутреннее волнение.- Ну расскажи хотя бы, как она выглядит.

Мышигин закурил сигарету, выпустил дым в потолок.
– Ну как она выглядит? Обыкновенный медный стакан. Древний, конечно, судя по всему. Стенки грубые, такие неровные. Надпись там еще....

– Какая надпись?
– Аривонда подскочил со стула, губы его дрожали от нетерпения.

– Ой, как ты разволновался.
– Мышигин захохотал.
– Друг мой, я тебе этот стакан подарю, не нужен он мне, сам потом будешь разбираться, что там за надпись.

Аривонда взял себя в руки, неспеша сел на стул, постарался овладеть своим нетерпением и любопытством.

Мышигин продолжал.
– Вобщем, что-то, как я понял, по латыни написано. Старинный стакан...

Аривонда вытащил сигарету из пачки и закурил. Потом, вроде как ни в чем не бывало, спросил.

– А внутри стакан белого цвета, угадал я?

Мышигин застыл. Потом медленно загасил сигарету в пепельнице и повернулся к Аривонде.

– А ты откуда знаешь?

– Так я прав?

– Видишь ли, я сам долго думал, чегои- то он белый внутри. Как будто кто жевачку размазал. Попробовал соскрести, но не получается. Металл там какой-то. А что за металл, ей Богу, не знаю.

Аривонде стоило немало сил, чтобы овладеть внутренним возбуждением. Но лицо его выдало.

– А чтой-то ты така разволновался?
– Мышигин пристально посмотрел на Аривонду.
– Никак знаешь чего? А ну рассказывай, что это за стакан?

– Да особо много не знаю. И рассказывать нечего. Вобщем, если тебе этот стакан не нужен, то подари его мне. Я коллекционирую всякую заморскую рухлядь.

Мышигин прищурился.

– Вот хотел его выбросить. А теперь не выброшу. Что-то Аривонда ты знаешь, а сказать не хочешь. Ладно, так и быть, будет стакан твоим, но только после моей смерти. Все тебе завещу, спаситель ты мой. И стакан тоже твой будет.

Аривонда поднял руку, желая что-то сказать, но Мышигин со всей дури ударил по столу, за которым они сидели, стол не выдержал, затрещал и развалился.

– Я сказал, Аривонда, все твое будет. Слово свое не меняю. Не хочешь со мной остаться, Бог тебе судья. Завтра едем за картой. Отдам тебе ее, чтобы не мучился....

Пашот перевел дух, походил по комнате.

– На следующий день мы никуда не поехали. Нас всех убили.

***

Повар Мбоно вышел из такси в районе городского вещевого рынка. Походив по рядам с полчаса, он купил себе дешевую непритязательную одежду и переоделся в одной из примерочных кабинок. Пакет со старой одеждой он выбросил в мусорный ящик в одном из дворов. Еще через полчаса он уже был перед домом Марии. Несмотря на ранний час, Мария уже была на прогулке в небольшом сквере, расположенным прямо за ее домом. Она с неподвижным мрачным лицом сидела в коляске, которую толкала перед собой небольшого роста смуглая домохозяйка. Глаза Марии были спрятаны за стеклами солнцезащитных очков, распущенные густые волосы трепал легкий утренний ветер. Мбоно подошел поближе и стал наблюдать за Марией. Он откровенно любовался красивой девушкой, не решаясь подойти сразу. Возможно, он стеснялся домохозяйки, возможно, его останавливал страх быть неузнанным и , тем самым, отвергнутым. Мария заметила его сама. Она сделала знак служанке остановиться и сняла очки. Потом приветливо махнула рукой.

– Господин Мбоно, если не ошибаюсь? Добрый день. Какими судьбами?

Ее звонкий голос наполнил сердце повара теплом и надеждой. Широко улыбаясь, он подошел к девушке и поцеловал ей руку.

– Познакомьтесь, это наша домохозяйка Елена Харитоновна. Господин Мбоно, прошу любить и жаловать.

Елена Харитоновна чопорно поклонилась и протянула руку для приветствия. Повар учитиво ее пожал. Потом обратился к Марии

– Собственно, Мария Андреевна, я пришел поговорить с вами. Обсудить один очень важный вопрос...