Чтение онлайн

Милиционеры в растерянности остановились, потом начали оглядываться

– Ничего не понимаю, - наконец сказал тот, которого звали Колян.
– Ведь только сейчас тут были. Как сквозь землю провалились.

– Они нас не видят, - наконец сказал Иван Федосеевич.

– Как это не видят? Почему не видят?

– Семен Иванович, идемте куда-нибудь, присядем на рюмку чая. Я вам должен много рассказать.

Семен схватился за голову.
– Иван Федосеевич, мне сегодня уже с самого утра рассказывают, рассказывают. И я должен успеть сегодня еще очень много сделать. Теперь вы мне сообщаете, что я в розыске.

– Идемте , идемте...

Оба вышли из-под дерева и пошли к выходу из подворотни.

Тем временем один из сержантов уже кричал в рацию.
– Двадцать первый. Мы их преследуем. Они укрылись в жилом доме по адресу....

Этого уже ни Семен, ни Иван Федосеевич уже не слышали. Они зашли в уютное кафе на набережной и расположились под тряпичным зонтиком за пластиковым столиком. Иван Федосеевич заказал два бокала холодного свежего пива.

– Семен Иванович, Пашот меня попросил помочь вам...

– Пашот? Вы знакомы с Пашотом? Невероятно.

– Знаком и даже очень хорошо.

– Так, может быть вы еще и...

– Именно, я член коллегии.

Семен широко раскрытыми глазами смотрел на своего собеседника.
– Вы все меня разыгрываете. Это какой-то жуткий розыгрыш. Только я не могу понять, кому он нужен. И как вам всем удалось заставить меня поверить, что я превращаюсь в Мышигина? Это что, испытания какого-то нового лекарства? А теперь я еще и видеть сквозь стены научился, перед глазами постоянно стоят какие-то лица, старинные географические карты, какие-то письмена.... Я сейчас пойду к Пашоту и все ему скажу прямо в глаза, а потом прямым ходом в психиатрическую лечебницу...

Иван Федосеевич хлебнул пива, облизнул губы.
– Не пойдете вы сейчас к Пашоту. Пашот умер.

Семен подскочил на стуле.
– Да я с ним час назад разоваривал с живым и здоровым!

– А теперь он умер. Вернее, его убили, и в его квартире сейчас копошатся следователи и милиция. Вы же видели только что, как за вами гнался наряд. Стоит вам только там показаться, вас тут же арестуют.

– Ну и что мне теперь делать?
– Семен смотрел обреченным усталым взглядом на оседающую пену в своем бокале.

– Прежде всего перестать думать, что вас разыгрывают. К сожалению, вы влезли в серьезную игру...

– Но ведь я это сделал не по своей воле!

– Прекратите паниковать, Семен Иванович. Из каждого положения можно найти выход. Тем более сейчас, когда у вас на руках такие козыри.

– Что еще за козыри?

– Вы же сами только что сказали, что начали видеть через стены, читать загадочные письмена, видеть незнакомые лица...

– И что это значит?

– А вам Пашот не рассказывал, кто он такой? Был...

– Сказал, что он Глаз Муджароки. И еще.. И еще... Постойте, постойте, вы сказали, что Пашот умер, но он не мог умереть, не передав...

– Ну наконец-то.
– Иван Федосеевич мощным глотком допил пиво, поставил бокал на стол.
– Теперь, Семен Иванович, вы - Глаз Муджароки...

***

Толик почти заснул за рулем, пристроив джип под тень близко стоящих каштанов, когда вдруг открылась дверь и на правое сиденье ввалился растрепанный и бледный Ганнибал. На заднее сиденье упал запыхавшийся Бица. Ганнибал истекал кровью, окровавленными руками он залез в бардачок и извлек оттуда маленький блокнот, затянутый в грубую старинную кожу. Глаза Толика расширились от ужаса. Бица хлопнул Толика по затылку.

– Чего уставился, братан? Крови, что-ли, никогда не видел? Гони быстрее на базу, сейчас здесь ментов будет море, не прорвешься.

– Я... я...

– Что я? Головка, блин. Гони давай.

Толик завел мотор, искусно вырулил на шоссе и вдавил педаль газа. Джип понесся со скоростью снаряда, обгоняя ленивые утренние машины. Ганнибал полистал блокнот, оставляя багровые пятна на страницах, потом, найдя то, что ему было нужно, придавил страницу пальцем. Кровь текла из него ручьем и не останавливалась. Он уже сам не знал, сколько потерял крови. Толя брезгливо отводил взгляд, стараясь следить за дорогой. Ганнибал знал, что болен царской болезнью - кровь его не сворачивалась. Но он этого не боялся. Важнее для него была энергия Синей Горы. Ганнибал чувствовал слабость, руки дрожали от напряжения, приближался обморок. Из последних сил он сорвал с шеи амулет и открыл маленькую крышечку, потом стал что-то шептать. Из блокнота начал медленно сочиться голубоватый, едва заметный туман. Он окутывал глубокие раны на ногах и руках Ганнибала, которые тут же затягивались и рубцевались. Через некоторое время Ганнибал почувствовал себя значительно лучше. Боль прошла.

Джип сбавил скорость, въехал в незаметную арку и остановился в небольшом тихом дворе. Двор был абсолютно безлюден. Создавалось впечатление, что в прилегающих домах никто не живет. Трое мужчин вошли в дом и поднялись на лифте на третий этаж. На лестничной площадке, где они вышли из лифта, была только одна дверь, которую Ганнибал и открыл маленьким блестящим ключом. Квартира, в которую зашли слуги Кляксы, занимала весь этаж. Она состояла из пяти просторных комнат. Толик, войдя в квартиру, снял с себя ботинки, зашел в свою комнату и закрылся. Ганнибал и Бица не обратили на это внимания. Они вдвоем проследовали в глубь квартиры, в самую большую комнату, где не было никакой мебели. В центре стоял небольшой ритуальный столик со множеством свечей причудливой формы глубокого синего цвета. В тот момент, когда мужчины переступили порог комнаты, свечи сами по себе зажглись мрачным багровым пламенем, дверь в комнату закрылась с громким стуком. Ганнибал и Бица упали на колени перед ритуальным столиком и склонили головы. Наступила тишина. Грозная, тягучая тишина. Через плотные пластиковые окна комнаты не проникал внутрь ни один звук. Внезапно по комнате пронесся едва уловимый поток воздуха, похожий на легкий сквозняк. Потом послышался леденящий душу вздох. Невозможно было определить, откуда шел этот вздох, создавалось впечатление, что он прозвучал просто ниоткуда. Бица от страха зажмурил глаза, его лоб покрылся испариной. Ганнибал же оставался абсолютно бесстрашным и хладнокровным.

Вздох повторился, потом раздался тихий, едва раличимый шепот, который тоже звучал ниоткуда. Просто звучал, вернее, шуршал, как старые пожухлые листья, брошенные в разгорающийся костер.

– Ганнибал... Ганнибал...Я думаю... ты сейчас меня слышишшшшьььь....

Ганнибал поднял голову, прислушиваясь к шепоту, в его глазах не было ни тени страха.

– Да, о, великая, я слышу тебя.

– Зачем ты убил Аривондуууу?

– Он сам себя убил, о, великая...

– Лжёшшшшььь. Ты его убиллллл. Зачемммм?

– Я хотел соединить в себе силы....

– Зачемммм?

– Я думал, тогда у нас просто не будет соперников. Мы будем властвовать в Круге.

– Лжёшшшььь... Не мы, а тыыы хотелллл властвовааааааа. Ты убиллл Аривонду подллоооо.

Ганнибал улыбнулся.
– О, великая, в кодексе чести слуг нет понятия подлости или честности, веры или предательства. Я действовал в соответствии с кодексом....

– Лжёшшшььь..Твои действияяя должны были увенчаться успехххооммм, а ты подарил власть Глаза другомуууу.