Чтение онлайн

– И какой же?
– Семен заинтересованно смотрел на Сантойо.

Тот немного подумал, опустив голову. Потом поднял свои черные с красными прожилками глаза на Семена.

– Если вы убьете Ганнибала.....

***

Судебный врач Хайндрава склонился над трупом Пашота. Врач как раз приступил к исследованию режащих и колотых ран, которыми было покрыто тело. Он не услышал, как за его спиной открылась дверь, и в операционную морга вошли две тени, закутанные в плащи с капюшонами. Врач почувствовал присутствие чужаков только тогда, когда его горла коснулась холодная отточенная сталь клинка. От страха врач выронил скальпель и застыл, не имея сил произнести хотя бы слово.

– Тихо, доктор. Если не будешь делать глупостей, останешься жить. Все понял?

Доктор закивал что есть мочи, широко раскрыв от страха глаза.

Один из капюшонов приблизился к трупу Пашота и начал что-то шептать, приложив к мертвой голове широкий золотой кинжал. Шепот становился все громче, фигура в плаще начала раскачиваться в такт словам, потом резко подняла руки вверх. Тело Пашота оторвалось от операционной коляски и поднялось в воздух, потом , плавно проплыв над полом, приблизилось к доктору Хайндраве и начало вливаться в него. Врач страшно завыл, широко открыв рот и делая руками хватательные движения. Потом затих и повалился на пол. Тело Пашота полностью растворилось в теле врача. Один из незнакомцев склонился над Хайндравой и постучал его по щекам. Врач медленно открыл глаза.

– Ну давай, доктор, вставай. Пойдем, у нас мало времени.

Хайндрава, ни слова не говоря, неуверенно поднялся на ноги, раскачиваясь, как пьяный. Потом, шатаясь, медленно пошел к выходу из операционной.

Персонал морга даже не обратил внимания, как судебный врач выходил из здания. Он это делал много раз в течение дня, поэтому его даже никто не окликнул. Хватились доктора только через час, когда кто-то зашел в операционную и не нашел там ни исследуемого трупа, ни самого хирурга. Обнаружили Хайндраву в садике, прилегающем к моргу. Он сидел на скамейке, пил водку из горлышка, неизвестно откуда взявшейся бутылки, и смотрел на всех безумными, широко открытыми глазами.

***

Коренев похолодел, ноги противно задрожали, но он привык сдерживать себя. Сдержал cебя и на этот раз. Отвернулся от Тюкина и тихо произнес.

– Так это, значит, ты ,Тюкин, все организовал. Мелкая шестерка своего босса... Мертвого босса.

Антон Васильевич ничего не сказал. Он прошел в глубь кабинета прямо к столу, взялся за спинку рабочего кресла и развернул его на себя, потом подтянул кресло поближе к Кореневу, уселся в него, забросив ногу за ногу. Тюкин был одет в безупречный костюм-тройку, шею обхватывал белоснежный воротник накрахмаленной сорочки, украшенный ярким шелковым галстуком.

– Во-первый, Юрий Сержевич, здравствуйте. Заметьте, я обращаюсь к вам на вы и хотел бы пожелать этого от вас. Мы с вами очень редко встречались раньше, и, я думаю, у вас нет пока ни малейшей причины мне тыкать.

– Да? А это?
– Коренев головой указал на связанные ноги и руки.
– Это ты как прикажешь называть? Если ты такой джентльмен, то почему не пришел ко мне на прием и не объяснил по-человечески, в чем вопрос? Тогда бы я тебе не тыкал.

Тюкин усмехнулся.

– К этим мерам пришлось прибегнуть, дабы избежать ваших криков боли, когда вас начнут пытать.

В первый раз за все время заточения лицо Коренева побледнело от страха. Но только на мгновенье.

– Пытать? Ты что, урод, ты вообще хоть знаешь, с кем ты разговариваешь?

Тюкин усмехнулся.

– Сдают нервы, Юрий Сержевич. Ведь сдают, а? Ведь знает кошка, чье мясо съела?
– на этот раз побледнел от гнева Тюкин и надвинулся на мэра.

Коренев закрыл глаза. Глубоко вздохнул.

– Послушай, Тюкин, я не знаю, что тебе приснилось, и что тебе съелось. Я тебе, как мэр, обещаю, что я тебе ничего не сделаю, если ты прямо сейчас меня отпустишь и нальешь мне хорошего коньяка. Я очень устал и хочу домой. Давай, развязывай.

Тюкин одернул белоснежные манжеты, выступающие из рукавов, при этом щегольски провернул на запястье браслет тяжелых золотых часов. Потом поднялся из кресла и подошел к офисному столу, вытянул выдвижной столик с компьютерной клавиатурой, что-то нажал и снова сел в свое кресло.

Внезапно из многочисленных динамиков, вмонтированных в стены и создающих стереоэффект, раздался четкий, очищенный от помех, голос Коренева.

– ...Слушай, Петр, есть у меня возможность узнать, где клад Мышигина...Только мне твоя помощь нужна. Тебе надо будет съесть одно блюдо в ресторане, я скажу, в каком и когда.

– Ну ты даешь, Сержевич, - так же чисто и громко раздался полупьяный голос Струйкина, - я любое блюдо съесть готов, только чтобы узнать, где этот клад. Только почему ты сам-то съесть не можешь?

– Петя, просто некоторое время человек должен будет быть непохожим на самого себя. Я себе это позволить не могу - у меня дел по горло. Если я исчезну с работы хотя бы на два дня, у меня будут большие проблемы. А тебе я оформлю отпуск с хорошими отпускными.

– Ты мне только одно скажи, я не умру? Только одно. Хотя я за тебя и жизнь готов положить, но пожить еще хочется.

– Нет, не умрешь....

– Сержевич, согласен. Только я не безмозглая и безответная корова, мне понять нужно, как и почему мы из какого-то блюда узнаем про клад?

Раздался глубокий вздох, потом кто-то щелкнул зажигалкой, выдыхнул дым. Зависло молчание. Все это время в записи раздавались приглушенные звуки работающего автомобильного двигателя....

Пока мертвенно бледный мэр прослушивал запись, Тюкин вразвалку подошел к стене, украшенной какими-то дипломами с выставок, в руке у него появилась бутылка дорогого коньяка. Другой рукой он извлек из той же стены два огромных фужера, медленно разлил коньяк небольшими порциями, поставил фужеры на стол. Затем, так же медленно, вытащил из выдвижного ящика стола канцелярский нож для разрезания бумаги и подошел к Кореневу. Тот сидел, низко опустив голову, внимательно слушал. Тюкин быстрым движением ножа освободил одну руку мэра от скотча и вложил в нее фужер. Запись кончилась. Коренев облегченно вздохнул и одним махом выпил налитый коньяк, даже не пытаясь насладиться ароматом, потом посмотрел на Антона, разминая затекшую руку.

– Что это был за концерт?

Этого вопроса не ожидал уже Тюкин. Он как-то резко развернулся и уставился на Коренева

– Ведь это был ваш голос, уважаемый Юрий Сержевич

– Но его можно было...

– Нет! Я проверил все! Голос подлинный!
– Антон бешеными глазами посмотрел на мэра.
– В этом случае отпираются только сумасшедшие, господин мэр.

– Тюкин, успокойся. Это розыгрыш. Нас двоих берут на понт. Какой ,нафик, клад? Какое блюдо?

Антон Васильевич, будучи комнатным интеллигентом, растерялся. Человек, который сидел перед ним, связанный и уличенный, обладал завидной волей и самоконтролем. Тюкин смешался и не знал, что следует делать дальше.