Чтение онлайн

– Что стоишь, воды в рот набрала. Бери оглобли. Да понесли...

Марфа попыталась шёпотом что-то спросить у деда. Тот успокоительно махнул рукой и ответил:

– Да, не боись. Он такого же поля ягода. Разве ж, что из Неметчины. Стал бы я перед человеком не посвящённым, обличие менять, да к тебе в дом тащить...

– Ну, коль так... тогда милости просим. Вы уж не серчайте, мил человек. А, то времена у нас нынче...

Они занесли Фридриха в горницу и уложили, на предварительно освобождённую от расшитого покрытия, дубовую скамью.

– Помыть бы вас надо, - виновато потупив взор, сказала Марфа.
– Дед, ты поможешь?

– Сама справишься доченька, мне уж пора... Я и так, уж, на цельный денёчек отстал. Нагонять бы надобно.
– Сказал дед и направился к выходу.

У порога он остановился. Посмотрел на Фридриха и сказал:

– А, ты поправляйся скорее. Как на ноги встанешь, да окрепнешь совсем, пусть Марфа, тогда ко мне белку, с весточкой отправит. Вот тогда и свидимся. Да, поговорим. Может, чем и поможем.

Со двора, Фридрих услышал крик:

– Марфа! Запирай ворота. Не спокойно в лесу нынче.

Марфа вышла во двор. Фридрих понял, что это был предлог. Он, не смотря на боль и усталость, собрался, настроил свое восприятие. После чего, перенёс своё сознание к говорившим на улице.

– Ты доченька, его сильно не расспрашивай. Из беглых он. Тяжко ему сейчас.

– Хорошо, дед Берендей.

– С деревенскими, поаккуратней будь. Прознают, поползут слухи,... Нагрянут из НКВД. Беда большая может случиться. Так что хорони его от глаз чужих, как зеницу ока. И самой спокойней будет.

– Поняла я. Уж постараемся.

– Ну, бывай доченька. Если что, или помощь какая, кличь... Приду.

– Ладно, дед Берендей. Пойду я. А, то подумает, что что-то худое супротив него замышляем. Не гоже будет.

– Хорошо. Ступай доченька.

Когда дверь отварилась, Фридрих, чтобы не волновать женщину, сделал вид, что дремлет. Марфа засуетилась. Наносила воды. Помогла ему раздеться. И стала обмывать его мокрой ветошью.

После, Марфа опытными руками нашла места изломов рёбер и, производя аккуратные движения, еле слышно шепча заговор, устанавливала кости на свои места:

Боль пройди

Не стой

Не ной

Откуп Силой за тобой

Мать Земля - прими мой дар

Мёд, трава, ладоней жар

Дерево простит меня

Златом жаркого Огня

Поспеши, поторопись

Ветка хрустни - кость срастись

Она производила это так умело, что Фридрих даже не почувствовал боли. Было только странное ощущение, что всё происходящее, совершалось не с ним, а он был, лишь сторонним наблюдателем.

Затем Марфа приложила к больным местам травы, среди которых, к удивлению Фридриха были и те, которые не использовались для подобных целей в их роду. Потом знахарка стала обматывать его тряпьем. После каждого витка, она обмазывала ткань кашеобразным раствором из мёда, яйца, глины и других добавлений.

Он выпил, принесённый Марфой душистый отвар из глиняной чашки. Отвар был горячим, и он старался пить маленькими глотками, чтобы не обжечься. Скоро боль успокоилась, и немец смог без особого труда приподняться и сесть. Марфа принесла ему чистую и накрахмаленную, длинную льняную рубаху. Тело ощутило приятную свежесть. Фридрих, после долгих скитаний по лесу, чувствовал себя, обновлённым и свежим.

Через час они уже сидели за накрытым столом. На столе стоял казанок с тушёной картошкой и курицей, квашеные огурцы, капуста, резанный дольками, репчатый лук, простокваша и круглый каравай ржаного, ноздрястого хлеба.

Из буфета хозяйка достала графин с настойкой из черноплодной рябины. Налила Фридриху гранёную стопку. Себе наливать не стала. Она прикрыла глаза и шёпотом про себя проговорила набор каких-то фраз. На молитву это, похоже не было. Но гость почувствовал, как будто над столом зависла какая-то пульсирующая сила, исходящая прямо из земли, которую тут же, в себя впитали блюда с едой стоящие перед ними.

– Угощайтесь, мил человек. Вам теперь силушка надобна. Поди, отвыкли, от еды такой-то...

– Благодарю вас - ответил Фридрих и пригубил настойку. Вкус был потрясающий. Сладкое тепло растеклось по телу, возбуждая и без того, разгоревшийся аппетит.

Еда была сытной и вкусной. Когда чувство голода было уже утолено, Фридрих начал внимательно изучать хозяйку. Судя по словам деда Берендея, ей было лет двадцать восемь-тридцать. Но выглядела она на двадцать от силы. Одинокая трудная жизнь в лесу, не превратила её, как многих других в быстро увядающую дородную бабу. Марфа была среднего роста, достаточно стройная, для женщины выполняющей грубую физическую работу. Тёмно русые, густые волосы, были заплетены в тугую, толстую косу, которая спускалась до самой тали. Женщина была определённо красива. Только не та красота была присуща ей, которую так привыкли воспевать в прогрессивном человечестве. Красота Марфы была особенной, природной. В ней перекликалась красота человеческой натуры, и силы необузданных стихий этого дремучего края. Это было отражением лесной жизни, такой таинственной и манящей. Её глаза, цвета тёмной бирюзы, были настолько выразительны что, глядя в них, можно было впитывать тот магнетизмом, который она излучала. Судя по всему, это и есть истинно русская красота, подумал Фридрих.

Его мысли прервал вопрос:

– А как вы встретились с дедом Берендеем?

– Он спас меня от смерти.

– Вы его видели?... Ну,... Вы понимаете...

– Ах, в образе медведя?
– догадался Фридрих.
– Да. Именно так он меня и спас. А он, что оборотень?

– Оборотень?
– смутилась Марфа.
– А он мне сказал, что вы знаете...

– Знаете, что? Я знаю, что бывают люди оборотни. Но со времён гонений, а в последствии и Великой Инквизиции, им пришлось скрываться. И теперь встретить их стало практически не возможно. Даже я посвящённый, до этого дня их ни разу не встречал.

– Вы говорите странно. Я никогда не слышала про ваши Великие Ин...

– Инквизиция.

– Да. Да. Она самая. У нас, об этом народе - о берендеях, все знают. Они всегда жили с нами рука об руку и защищали от врагов. Вот только, последние несколько сотен лет, люди возгордились и перестали считать их за равных. И тогда они ушли в леса, где живут и поныне.

– А что, это за народ?

– Берендеи?... Те, которые превращаются в бера.

– В кого?
– переспросил Фридрих.

– Ну, в бера. В медведя значит. Бер - медведь. Дей - делать. Берендей - это воин, делающийся медведем. Так, теперь понятно?