Гнэльф
Шрифт:
– Я чувствую, что у нас с ним будут проблемы, – сказал Гейзеровский и положил револьвер обратно в ящик письменного стола.
– А раньше вы об этом даже не догадывались? – спросила Ирина.
Но ответа она, конечно, не получила.
Глава седьмая
Вечером гнэльф проснулся. Он повернул голову и увидел за столом Ирочку Лапину, читающую книгу. Гнэльф сбросил одеяло, встал и медленно побрел к краю дивана, с которого свешивалось покрывало почти до самого пола.
– Вы куда? – спросила Ирочка и торопливо подошла к удивительному пациенту.
– Мне нужно в сортир.
Ирочка нагнулась и достала из-под дивана маленький детский горшочек.
Гнэльф, увидев его, весь побагровел и надул щеки.
– Я – врач, – напомнила ему Ирочка.
– А я – мужчина! – выкрикнул гнэльф и в гневе забегал по дивану взад – вперед. – Наверное, вы перепутали меня с морским кроликом! А я – человек! Артист!
– Морских кроликов не бывает, есть морские свинки…
– Что же вы не превратили меня в свинью?! У вас это получилось бы наверняка!
– Профессор Гейзеровский хотел спасти информацию мозга Глеба Кудашева… Если не удастся сохранить тело, то мы спасем его память…
– Спасибо за вашу заботу! Но вы могли бы подыскать для нее обиталище получше! – Гнэльф снова подбежал к краю дивана и прокричал: – Пустите меня немедленно в сортир! Или вы потом очень пожалеете об этом!
Он ловко спустился по свисающему покрывалу на пол и подбежал к дверям туалета.
– Включите свет!
Ирочка безропотно выполнила его указание.
– Теперь откройте дверь!
Ирочка сделала и это.
– Теперь закройте!
Ирочка затворила за гнэльфом дверь.
– Черт возьми! – донеслось из туалета. – Ну и Мон-Блан!
Вскоре гнэльф пинком распахнул дверь и вышел к Ирочке. На его лице было написано глубокое удовлетворение.
– Теперь неплохо бы и перекусить! – заявил он довольно нагло.
– Но сначала мы помоем руки. – Ирочка сграбастала под мышку нахального гнэльфа и понесла его в ванную комнату.
Ужин был поистине королевским: одной сосиски хватило бы накормить десяток гнэльфов, а бутерброд с ветчиной, разрезанный на дюжину маленьких кусочков, внушал Микки мысль о печальной возможности скорого обжорства.
– Я не понимаю только одного: почему вашему профессору вздумалось воткнуть мою душу, простите, мою память, в такое убогое тело? – с возмущением, хотя и поутихшим, выговаривал он, уплетая сосиску, бедняжке Ирочке. – Неужели он не мог подыскать что-нибудь получше?
– Во-первых, профессор создал сначала тело… А уже потом вложил в него записанную ранее информацию. И во-вторых: к другому телу вам тоже пришлось бы привыкать.
– К телу какой-нибудь эстрадной звезды я привык бы чуть-чуть быстрее!
– Все претензии к Аркадию Борисовичу. – Ирочка салфеткой вытерла кетчуп с бороды и усов говорливого гнэльфа.
– Черт! Я взрослый мужчина! Я сам могу обтереться! – возмутился Микки и чуть было не свалился с горы книг и папок, подложенных под него на стул. Пирамида качнулась влево, потом вправо и снова застыла в вертикальном положении.
– Вам нужно контролировать свои поступки, – заметила Ирочка испуганному гнэльфу, – иначе недолго попасть и в новую катастрофу.
– Унижение мужского достоинства – хуже смерти, – философски произнес Микки. Однако попросил Ирину: – Если вам не трудно… Я хочу слезть на пол…
Ирочка взяла гнэльфа под мышки и опустила его вниз. Пока она проделывала эту процедуру, Микки успел отметить:
– Я всегда мечтал о том, чтобы женщины носили меня на руках… Глупая мечта сбылась, но я не рад этому!
– Вы хотите посмотреть телевизор? – остановила его излияния Ирочка. – Нам еще рано ложиться спать, вы можете развлечься.
– Если бы мы легли спать, то я, может быть, и развлекся… Хорошо, включайте этот дурацкий ящик.
Ирочка включила телевизор: передавали местные новости.
– Любимый певец и солист популярной группы «Парадиз» Глеб Кудашев попал в автомобильную катастрофу, – рассказывал как раз в этот момент телекомментатор, – артист жив, но находится пока без сознания.
– Это – в самую точку! – буркнул гнэльф сердито.
– Но профессору Гейзеровскому возможно удастся вытащить нашего любимца Глеба, – телекомментатор выдавил из себя широчайшую улыбку, – мы в это верим!
Гнэльф передумал смотреть дальше телевизор и с помощью дистанционного пульта выключил его.
– Ступайте домой, Ирина Михайловна. Я хочу побыть один…
– Вы не станете делать глупости?
– Нет. Тягаться с вашим профессором я не собираюсь.
– У вас будут проблемы…
Ирочка не договорила, но гнэльф ее прекрасно понял.
– Я постараюсь с ними справиться. Мне нужно привыкать к моему новому положению.
– Тогда спокойной ночи, Михаил Васильевич!
– Чао, крошка! – по привычке ответил гнэльф.
Глава восьмая
Утром профессор Гейзеровский столкнулся в коридоре клиники с одним из своих пациентов – Павлом Мартыновичем Бабошкиным, которого все звали Пал Мартынычем. Старичок с парализованными ногами выкатил на коляске из палаты и перегородил дорогу профессору.