Чтение онлайн

У меня чуть волосы дыбом не встали от ужаса.

— Ветер! Не смей просить у Бога собачью голову, — с ужасом прошептала я. — Собаки кусаются, когда их кормишь конфетами.

После некоторой паузы, когда Илья внимательно смотрел на меня с улыбкой, мужчина произнёс совсем тихо:

— Если не кормить собак с пальцев, а положить конфету на ладонь, то они не будут кусать, а наоборот, вылижут.

— Да?! — удивлённо уставилась на незнакомца. — Не знала.

Но он прав, прежде чем играть с собаками и заниматься с ними, нужно либо консультироваться, либо читать нужную литературу.

Что-то на весь зал огласил громко батюшка, с балкона напевно ответила ему женщина. Все стали креститься.

— Дана, а почему ты не крестишься? — с большим интересом поинтересовался мужчина, изучая моё лицо и пытаясь заглянуть в глаза.

— Я не умею, — призналась я и от волнения сжала руку Ильи.

— А крест ты носишь?

— Нет.

— Я подарю тебе…

— Мышонок, никогда не принимай подарки от чужих мужчин, — строго сказал Илья.

— Да, я помню, папа предупреждал, — кивнула я и, как хотела прильнуть к Христофору, прильнула к своему парню.

— Вот и отлично. Хорошего дня, — попрощался он с мужчиной.

— Хорошего дня, — эхом повторила я.

— А в трапезную? — удивился незнакомец. — Ветров, завтрак ещё.

— Не сегодня, — кинул Илья, уводя меня из зала. — Крестик я тебе всё же куплю, — сказал уже мне и завернул в иконную лавку. — Тебе попроще или побогаче?

— Мне такой, какой нужно.

— Тогда для лялек и на верёвочке, — тихо рассмеялся он, и я, немного обидевшись, легонько толкнула его в бок. И он меня поцеловал в висок. Отчего стало жарко и невероятно хорошо.

— Серебряный крестик. Мышонок, какой тебе цвет верёвочки?

— Розовый… нет, давай оранжевый.

— Дана, крест лучше не снимать, может цепочку?

— Я хочу деревянный и верёвочка телесного цвета. Может мама не заметит, что я его ношу, — приникла я к витрине, рассматривая чудесный крестик, что мне так понравился.

— Твоя подруга, Илья? — спросила лавочница.

— Девушка, — как-то недовольно ответил Ветер.

Он не очень любил общаться. Наверное, его все достали. Я понимала, вот Илья мне сказал, что нельзя мечтать о том, чтобы людей не было, а мне иногда очень тяжело. И если не людей удалять из мира, то меня куда-нибудь на время прятать, чтобы я так не уставала.

Крестик надели сразу, вышли на крыльцо храма. Илья какой-то ритуал творил, я грелась в лучах яркого солнца.

— Когда захочешь, я научу тебя креститься и всё расскажу, — он взял меня за руку и повёл в сторону парка.

Но меня интересовало совершенно другое. Я начала говорить.

— Со своим человеком раскрываешься. Моё чувство – настоящая эйфория. В интернете нет статей, которые хорошо объясняли бы, что происходит с нами, когда мы влюбляемся. Радость — вот что во мне, и это не объяснить одними гормонами. Я счастлива просто потому, что ты есть, без причин. Очень хочу, чтобы ты то же самое почувствовал.

— Я чувствую, — прошептал Илья, погладил меня по плечу. — Наверное, даже ярче, чем ты. Потому что тебе не с чем сравнивать, а я по-другому смотрю на происходящее. Тот, кто горел в современном мире, хочет… мотылька обезопасить.

— Вот! Я когда тебя в пятиэтажке выловила, я также подумала, что я мотылёк и всё, никуда не деться. Или я потом об этом подумала? — нахмурилась.

Всё во мне пело и плясало, и я не спокойно шла рядом с ним, а пританцовывала и подпрыгивала.

— Я не огонь, я не спалю тебя, — прошептал Илья. — Я Ветер! Сиди в своей люльке, лялька, я покачаю.

И, обняв меня, покачал. Смотрел на меня влюблённо-влюблённо!

— И ты права, со своим человеком раскрываешься. У меня такое ощущение, что я горы могу свернуть. Сознание перевернулось, и я пересмотрю все свои планы на будущее.

— Не пересматривай, — испугалась я. — Пожалуйста, если ты станешь звездой эстрады, идолом всех девочек, то мне не найдётся места на твоём корабле, я начну страдать.

— Нет, — оборвал мои рассуждения Ветер. — Мы что-нибудь другое придумаем, чтобы твои родители согласились отдать тебя мне.

— Илюша, я не вещь, меня нельзя отдать.

— Неправильно высказался. Но замуж отдают, — с улыбкой исправился он, нехотя выпуская меня из рук.

— Я в восемнадцать стану самостоятельной. Не вздумай в монастырь уходить! С кем я жить буду?

— Со мной, Даночка, со мной, Мышонок!

— Давай сегодня сделаем невероятную красоту! — предложила я, вспомнив одно своё желание.

— Давай, — охотно согласился парень. — Что в твоём понимании значит «сделать красоту?»

*****

Лодку мы взяли у папы Полины Потёмкиной. Дядя Миша очень добрый, разрешил нам с Ильёй прокатиться по реке. Уже был поздний вечер, и очень темно, когда Илья подал мне руку и помог забраться в лодку. Мы оттолкнулись от пристани. Покачивались на воде. Холодно было, но я не мёрзла, замирала в ожидании.

На звёздном небе — россыпь звёзд. На глади чёрной воды их отражение. Чем дальше мы отплывали от берега, тем меньше власти становилось у фонарей, и мы словно покрывались темнотой, проникая в неё. Дома становились маленькими, открылась взгляду перспектива всего берега, где последней была наша с родителями пристань. От огней по воде бежал, дрожащие дорожки, но до нашей лодки не дотягивались, мы очутились во мраке.

Илья направил лодку не к середине, а вдоль берега, чтобы не удаляться от него. С всплеском опускались вёсла в воду, и если бы не было так холодно, то я бы подумала, что мы в сказочном сне. Глядя по сторонам, я запела:

— Под звездопадом в полной тьме

Я кротко прикоснусь к тебе.

Забьются молотом сердца.

Теперь мы, Ветер, вместе до конца.

Рассыпался над нами млечный путь.

Ты про любовь и дружбу не забудь…

Илья рассмеялся, потому что в песню я вставила его прозвище. Он вытащил вёсла из воды и оставил их сушиться.