Чтение онлайн

Но я рада!

Поднималась к себе в комнату, словно уже завтра под венец. Счастливая и довольная, потому что моим мужем будет Илья Ветров.

— А вообще, у вас классный дом, ничего не слышно по комнатам.

Его голос в пустом коридоре казался зловещим. Я, не уходя далеко от лестницы, прислонилась к кирпичной стене спиной и, сложив руки на груди, уставилась на Витю.

— Выходи за меня замуж, Данка. Ветрову ничего не светит с такой семьёй как у тебя.

— Замуж насильно меня никто выдавать не будет,— заявила я. — То, что я через две недели выхожу замуж, это байка, — хотя я не была уверена, что это так. — Даже близко ко мне не подходи. Понятно?

Он воровато оглянулся по сторонам и навалился резко на меня, закрыв рот ладонью.

Это было так неожиданно, что я перестала дышать и выпучила на него глаза. Хотела дёрнуться, не смогла. А потому что они все сильные.

— Раз, и моя, — противно усмехнулся Витя. — Данка, не нужна ты ему. Денег Ветру захотелось, вот и заморочил тебе голову дурочке. Он в клубы ездит ночные, с женщинами зажигает, а ты ведёшься. С девчонками не гуляет, потому что от вас одни истерики. Но ты же особенная, папа богатый, дом, перспективы.

Он опустил ладонь и вцепился своими противным ртом в мои губы.

Скрипнула дверь, и Витька отпрянул от меня, встал с другой стороны от перил лестницы.

Папа вышел из комнаты, недовольный. Ему больше его друзья нравились, а не мамины подруги. Звукоизоляция хорошая, но мамки орали так, что на втором этаже было слышно.

— Тарас Михайлович, — обратился Витя к моему папе, который сильно хмурился, прислушиваясь к тому, что происходило внизу. — Я хотел сказать вам, что Дана связалась с аморальным пацаном из нашего класса.

— Это не так, — расстроилась я, что моего Илью решили оболгать.

— Так, ты просто не знаешь. Он в сарае живёт, перебивается от зарплаты до зарплаты, или какая женщина постарше соблазнится на него. Я Дану предупреждал, она не слушает.

Мой папа уже с интересом покосился на Витю.

— Пап, не верь, — тихо заныла я.

— Его все знают, Дана. Ты хотя бы спросила, что он из себя представляет. И у него два привода в полицию…

— А ты случаем не стукачок? — злобно глянул на него папа.

Витя заметно побледнел.

— Это к слову, откуда я знаю, что такое общак, Рекрутов,— усмехнулась я.

—Нет, — Витя тяжело сглотнул, побоялся моему отцу в глаза посмотреть. — За Дану беспокоюсь.

— За мамашу свою побеспокойся. Уводи отсюда, я их драный кошачий концерт сейчас гнать буду.

Витя быстро пошёл вниз по лестнице, а я — в свою комнату.

Такой день испортил! Гад этот Рекрутов. Зато, когда я закрылась в комнате и стала переодеваться, Илья пожелал спокойной ночи, и Кристинка написала, что познакомилась только что со взрослым парнем. Значит, ушла в Дыру и шлялась по Москве.

Я им, моим любимым, отвечала. Переписывалась с ними. Потому что они самые лучшие для меня.

*****

На этой неделе я решила ходить с «ушками» на хвостиках, короткой юбочке, пиджаке, под которым безрукавка и блузка. Все оттенки кофе с молоком. Обожала эстетику стиля Преппи. Ещё у меня чулки-ботфорты и туфли на каблуках с узкими носками. В этой школе никто не мог оценить шарм тончайших деталей моего костюма. А я хочу быть дизайнером одежды или художницей, поэтому зацикливалась на тонкостях.

К шуму нужно привыкнуть. В гимназии для девочек, где я когда-то училась, такого не было. Потому что без мальчишек. Грубые низкие голоса, много матов. Или шёпот, а в ответ дикий девичий визг. Допустим, непонятно, что Егор Буравкин Полине Потёмкиной такого нашёптывал, что она бесилась и кричала на всю школу.

Он сам не устал от таких отношений?

Я с удовольствием смотрела на их разборки. Даже куртку не сдала в гардероб. Некогда, интересно же, чем закончится.

Гардероб в школе большой, со множеством окон. Начальная школа от средней и старшей отделена стеночкой, но даже оттуда дети следили за сценой Полина-Егор, где Буравкин неожиданно встал перед девушкой на колени и хриплым голосом что-то запел. Был опять обозван клоуном и кинут.

— Нравится? — усмехнулась Фаина, заметив, что я слежу за признаниями в любви.

— Очень, — кивнула я, закинув школьную сумку на одно плечо. — Но если это «кино» не закончится поцелуем, то я расстроюсь.

Она рассмеялась, но быстро поджала губы от досады. Бедняжка Фая была в расстройстве чувств, я, конечно, не сразу поняла, в чём дело, потому что многое не догоняла своим умом, Фаина сама мне всё рассказала. С Майей они больше чем подруги, настоящие сёстры. И вот сестрёнка неожиданно связалась с Максимом Ершовым, с тем самым, у которого плохая репутация. И бросила нас всех.

Чем закончится такая любовь с парнем, что девочек меняет каждую неделю, знали все и даже Майя, но летела к огню, чтобы сгореть.

— Зачем, — переживала Фая, глядя, как парочка вошла в школу, обнимаясь.

Они казались очень счастливыми. Смеялись, шутили. Не замечали никого, и Фаина зря к ним направилась. Парень с девчонкой даже оделись в школу одинаково: голубые джинсы, чёрные куртки на серые свитера. И волосы у них одинаково зачёсаны. И слушали они плеер с одних наушников.

— Я же предупреждала её, — шептала Фаина себе под нос.

Она от своих переживаний не очень хорошо выглядела, как моя мама в депрессии. Волосы без укладки, собраны наспех в пучок на макушке, косметики почти нет на лице. Она шла, рассекая толпу, белокурая, с длинной шеей... И я вдруг увидела её совершенно другой, самой настоящей прекрасной девчонкой!

Она не завидовала, просто боялась за сестрёнку.

Живописная Фаина.

Многие говорили мне, что я бесчувственная, не понимаю эмоции других людей. Это не так. Я почти здоровая, просто не совсем обычная, но я умела переживать, любить и быть благодарной. Мне казалось, вполне должно хватить на целую жизнь.