Чтение онлайн

говорит о «муже с Хиоса»). Но Симонид Кеосский это уже V в. до н. э., и, значит, terminus

ad quem для Гомера отодвигается на очень позднее время.

Пиндар, деятельность которого тоже протекает в V в., может быть, в некоторых

местах имеет связь с Гомером. В «Олимпийских одах» (Ol., II.85-90 Schr.) говорится о том,

что Фетида склонила сердце Зевса и что Ахилл убил Гектора, – текст, заставляющий

вспоминать «Илиаду» (I.497-531 и XXII). Упоминание об убийстве Тлеполемом своего

дяди Ликимния читается одинаково и в «Олимпийских одах» (Ol., VII.25-30), и в «Илиаде»

(II.661-669). Тоже находим и о борьбе Геракла с Посейдоном, Фебом и Аидом (Ol., IX.30-

35 и Ил., V.395-397) (у Гомера здесь, впрочем, только об [74] Аиде). У Пиндара (Ol., X.27-

34) Геракл убивает двух Молионов, Ктеата и Эврита; а в «Илиаде» (XI.709 сл., 750-752) их

намеревается убить Нестор. Тут есть некоторая точка соприкосновения, но, конечно, с

известным расхождением. У Пиндара то же (Ol., XIII.60-65). Главк мыслится сыном

Беллерофонта, что аналогично соответствующему тексту в «Илиаде» (VI.144), где тоже

упоминается Главк, но уже как сын Гипполоха, т. е. внук Беллерофонта. Встреча Аякса и

Гектора для единоборства в «Немейских одах» (Nem. II.14), вероятно, есть отзвук

знаменитого рассказа Гомера об этом единоборстве в «Илиаде» (VII). О Мелеагре

(«Истмийские оды», Isthm VII.32) можно заключить, что он погиб, защищая свою родину.

В «Илиаде» (IX) он тоже защищает свою родину, но о судьбе его ничего не сказано.

Конечно, можно оспаривать связь Пиндара с Гомером в этих текстах, т. к. она очень общая

и наряду с этим встречается у обоих поэтов полное расхождение. Но остальные тексты из

Пиндара о Троянской войне (их около трех десятков) уже совсем никак не связываются с

Гомером.

Остается указать только три текста из Пиндара, где упоминается ни больше и ни

меньше, как сам Гомер. В «Пифийских одах» (Pyth. IV.277 сл.) приводится место из Гомера

(Ил., XV.207 сл.) – «Благо, если посол и совет подает нам разумный». Хотя этот

гомеровский текст приведен у Пиндара с некоторой перефразировкой, но здесь

употребляются те же самые слова и выражения, так что о связи с Гомером здесь не может

быть никакого сомнения. Заметим, однако, что уже по условиям метрики Пиндар и не мог

приводить цитаты из Гомера в цельном и нетронутом виде. В «Немейских одах» (Nem.

VII.21) читаем, что сладкогласный Гомер более поведал об Одиссее, чем тот претерпел на

самом деле. Ясно, что Пиндар читал какого-то Гомера, но с уверенностью сказать, что он

читал именно нашего Гомера, опять-таки невозможно. Здесь же, в последующих стихах –

25-28, он приписывает Гомеру изображение самоубийства Аякса, которое в нашем Гомере

не содержится. В «Истмийских одах» (Isthm. IV.35-40) опять говорится о самоубийстве

Аякса (у Гомера), но на этот раз с пространным и торжественным прославлением

искусства Гомера. Правда, в «Одиссее» (XI.548-584) имеется эпизод с описанием встречи

Одиссея и Аякса. Аякс гневается на Одиссея за одержанную этим последним победу над

ним и там же имеется намек на его раннюю смерть из-за доспехов. Но никакого

специального изображения самоубийства Аякса здесь нет. Изображение это было в

циклических поэмах, которые Пиндар, очевидно, приписывает тоже Гомеру.

Таким образом, никакое самое внимательное изучение гомеровских отзвуков и

намеков у Пиндара не может заставить нас признать, что Пиндар пользовался нашим

текстом Гомера [75] и что наш текст Гомера в эпоху Пиндара имел свою окончательную

форму.

Перейдем к трагикам.

Нас не должно удивлять то обстоятельство, что у трагиков нет цитат из Гомера. Ведь

было бы странно ожидать, чтобы какой-нибудь герой в трагедии вдруг стал цитировать

Гомера. Трагедия – произведение чисто художественное и совсем не теоретическое; и

поэтому из-за отсутствия в ней гомеровских цитат никакого вывода о положении с самим

Гомером в V в. сделать нельзя. Однако удивительным и, прямо нужно сказать,

потрясающим для филолога обстоятельством является то, что и по своему сюжету

трагедии Эсхила, Софокла и Еврипида почти не имеют никакого отношения к поэмам

Гомера. Сюжетные реминисценции из гомеровских мифов здесь чрезвычайно редки, а по

содержанию своему слишком общи и только с большой натяжкой могут быть связываемы

с какими-нибудь текстами нашего Гомера.

Поразительно то, что из нескольких сот дошедших и не дошедших до нас трагедий

только две действительно развивают гомеровский сюжет, это – «Киклоп» и «Рес»

Еврипида. «Киклоп» развивает сюжет IX песни «Одиссеи», а «Рес» – сюжет X песни

«Илиады». Но «Киклоп» вовсе даже не трагедия, а сатировская драма; «Рес» же, как

думает большинство ученых, даже и совсем не принадлежит Еврипиду. Кроме того, ни та,

ни другая пьеса не играют никакой ведущей роли в творчестве Еврипида: они вполне

третьестепенны. Из нескольких сот трагедий V в. около 60 развивает сюжеты той или