Гомер
Шрифт:
бы здесь неуместно. Мы укажем только на превосходные работы советских историков
(частично они используются нами): Я. А. Ленцман, Об историческом месте гомеровского
рабства (ВДИ, 1952, №2; ср. его же работу о терминологии греческого рабства в том же
журнале, 1951, №2); Д. П. Каллистов, Глава «Гомеровская Греция» в «Древней Греции»,
изд. АН СССР, М., 1956, стр. 71-88. Для исторической ориентации весьма важны также
работы: С. Я. Лурье, Язык и культура микенской Греции, М.-Л., 1958, стр. 269-285, и «К
вопросу о характере рабства в микенском рабовладельческом обществе», ВДИ, 1957, № 2,
а также ст. Я. А. Ленцмана на ту же тему в том же журнале, 1955, № 4. G. Micnat в работе
Studien zur Kriegsgefangenschaft und zur Sklaverei in der griechischen Geschichte. Erster Teil.
Homer. Akad. Mainz. Geistes- und Socialwiss. Kl. 1954, 11, 62 стр. обнаруживает (правда, с
излишним педантизмом) два исторических слоя в эпосе в отношении приобретения рабов
– более древний слой с борьбой за города и место на земле с поголовным уничтожением
побежденных и более поздний слой с борьбой из-за добычи в виде богатств и обращения
побежденных в рабство.
7) В самое последнее время сделана попытка отвергнуть гомеровских царей в
качестве исторической действительности и приписать их только фантазии поэта – в работе
G. Jachmann, Das Homerische K"onigtum. (Maia. Nuova serie Fasc. 4, Anno 6, 1953, стр. 241-
256). Взгляд этот нужно считать крайне преувеличенным.
8) В связи с этой эволюцией сословий от родовой общины к аристократическому и в
дальнейшем демократическому государству укажем на статью W. Hoffmann, Die Polis bei
Homer (Festschrift Bruno Snell Munch. 1956, стр. 153-165, а также на работу F.
Schachermeyr, Der Werdegang der griechischen Polis (Diogenes. 4, 1953 (1954) стр. 1-16.).
Важно отметить также работу Н. Strasburger, Der soziologiscihe Aspekt der Homerischen
Epen. (Gymnasium, 1953, 60, стр. 97-114), где, правда, иногда с некоторым преувеличением
выдвигается очень важная особенность гомеровского эпоса, а именно крестьянский быт в
противовес традиционному приписыванию Гомеру аристократических и рыцарских
идеалов.
9) A. Platt, Homer's similes. The Journal of Philol. 1896, XXIV.
I. Эпос и его социально-историческая основа.
1. Неправильное понимание эпического стиля. Овладение разносторонним
содержанием поэм Гомера и их идеологией делает возможным изложение
художественного мастерства Гомера или, иначе говоря, его стиля.
Стиль этот – эпический. Однако мало того, что самое понятие эпоса не
представляется вполне ясным,1) связь его с периодами социально-исторического развития
еще менее того ясна. Если всякое художественное произведение вообще есть совпадение
общего и индивидуального, то это совпадение в разных художественных стилях
трактуется по-разному, то есть с разной степенью интенсивности общего, с разной
степенью интенсивности индивидуального и с разным качеством, с разной
целенаправленностью этих бесконечно разных совпадений общего и индивидуального.
Эпос всегда славился как примат общего над индивидуальным. И это вполне
соответствует породившей его общинно-родовой формации, в которой коллектив тоже
всегда имеет примат. [119]
2. Сущность эпического стиля. Самое важное во всей проблеме эпического стиля –
это отношение общего и индивидуального. Эпический стиль есть такой художественный
стиль, который рисует нам жизнь того или иного человеческого коллектива,
подчиняющей себе своими закономерностями решительно всякую личную жизнь, и
потому всякая отдельная личная жизнь получит для нас интерес только в связи с общей
жизнью ее коллектива.
Это не значит, что в эпосе решительно нет никакого изображения личной жизни. Но
это значит, что всякая личная жизнь в эпосе получает свой смысл и свое закономерное
развитие только от того коллектива, к которому она принадлежит. Эта личная жизнь может
быть полна самых глубоких, самых жгучих чувств. Но эти чувства, если речь идет об
эпосе, вызваны жизненными задачами коллектива и получают свое удовлетворение только
в связи с жизнью этого коллектива.
Нельзя также думать, что эпический индивидуум совершенно лишен всяких других
чувств и не ставит себе никаких других задач, кроме как только чисто
коллективистических. Этих чувств может быть здесь сколько угодно. Но это значит, что
подобного рода неколлективистические чувства и поведение являются для эпического
субъекта чем-то второстепенным и третьестепенным и не играют в его жизни никакой
решающей роли, хотя и могут вносить в нее весьма разнообразное содержание.
Итак, если специфика всякого стиля заключается в том, в каком виде и в какой мере
общее и внутреннее воплощается в индивидуальном и внешнем, то специфика эпического