Чтение онлайн

— Почему тихие и добренькие норовят переждать? Не насмеливаются что-то возглавить. В замы — они, пожалуйста… С удовольствием.

Игнатич зашел за Назара, как для усиления обороны.

— Вы кого-то имеете в виду? — Назар посчитал бы за бесчестье уклониться от столкновения.

— Я в общем. Конечно! — Зубакин упивался чувством собственного превосходства. Развлекаясь, примерился к первому помощнику.

А Назар — куда б делся? Сказал:

— Добренькие и добрые — они же не в одном ряду.

«Т-аак. Он опять пошел войной на меня, — словно кто-то поощрил Зубакина. — Не понял мой помощник необходимость… Почему лучше заранее освободиться от прачки. Враз ему разобъясню…»

— Что осталось от старика? Одно название. Это вне всякого. Его подменяет… он, Расторгуев-младший. То тут, то там. Между прачечной и рефрижераторной. А теперь о следствии. Все ж может произойти!

Ершилову очень хотелось побыть в рубке подольше, чтобы увидеть, до чего могла дойти «притирка» кэпа и Назара. Только чем ему было заняться? Подошел к двери…

— От нас не убудет, если лишнюю ночь переспим на тех же, несвежих простынях. Совсем другое в рефрижераторной… Его, переутомленного, занесет куда-нибудь. — Зубакин вел речь про Венку. — Кажется, должны были извлечь для себя кое-что. Из того, что стряслось в Третьем курильском… Когда вахтенные обожглись аммиаком.

Назар не последил за собой, потупился. А следовало стоять гоголем. Забылся, что ли?

— Единодушие вам надо! — сказал Зубакин и хмыкнул.

— Оно действительно необходимо, — сказал Назар, не подняв головы.

— Кит поплыл! Смекнул, что обжорам касаткам не до него, — возликовала Нонна.

Если бы траловая лебедка остановилась после подъема трала, а не из-за того, что сломалась, то выглядела бы по-другому. Была бы вся в липком солидоле, в обыкновенно свисающих с нее космах плавучей травы, с мокрыми ваерами на барабане. Тогда верзила-Назар, так же безрезультатно борясь за экспериментальный рейс, прошел бы мимо нее ровно, быстро, сосредоточенно обдумывая, чего не сделал в своей работе, кому еще не помог.

Добытчики освободили барабан, вымыли станину, потерли, кое-где подновили краску — теперь лебедка напоминала внушительный экспонат политехнического музея.

Назару уже грезилось, как пойдет понурым за осыпающим ругательства Зубакиным, скажет: «В конце концов, честь превыше всего!» Пнул с досады в край закрытого грузового люка: «Пусть наговорит на меня с три кучи: «Ты здесь подсадной — не отпирайся. От них, от научников. Тебе только б их интересы не пострадали».

Обогнул вокруг перевернутой вверх дном крабовой бочки.

«Нет, есть смысл действовать, как раньше. Буду знать, что не прошло, и, может быть, переключусь тогда на что-нибудь. Иначе-то я как с вывихнутыми мозгами».

Из закрытого отсека с электрическим приводом траловой лебедки долетел убыстряющийся звук. Там же зацокало стопорное устройство тали, что сразу подсказало Назару: поднимают тяжесть.

У открытого, обнаженного якоря электрического двигателя согнули спины Игнатич и взятый на подмогу Серега. Бавин вытянул шею к щеткам: сильно ли подносились?

Без лишних слов, стараясь, чего бы не уронить, Назар спустился к ним, потрогал петушки коллектора.

— Пока ничего не выявили, — печально-весело сказал Бавин.

Обнадеженный, что осталось за небольшим — только испытать редуктор, — Назар заглянул за переборку, узнать, над чем затих Ершилов. Присел напротив выреза в кожухе — не увидел его.

«С утра как в воду канул. Потом тоже… Околачивался в ходовой рубке. Между тем с траловой лебедкой — на тебе! Сколько еще возиться? Эх, схожу-ка я!.. — злился Назар на Ершилова. — Нащупаю на его мозгу бугор совести, надавлю».

Из ходовой рубки Ершилов точно полусонный уплелся на верхний мостик, к лодке со сдернутым с нее брезентом и петлями веревки… В новой, шитой на заказ фуражке с «крабом», в куцей фуфайчонке Зубакин откинулся от бортовой доски, держался на просунутых куда-то руках, и опять ни в ком не нуждался — регулировал натяжение рулевого троса. Когда Назар взлетел на ботдек и уже сделал пять-шесть шагов, его отдернул к грот-мачте Дима.

Нигде не залежалось, пришло-таки возмездие за нелепый, неслыханный выход в рейс из Находки. Зубакину и Плюхину управление активного морского рыболовства «начислило» по строгачу, а Назар получил «на вид», «ТАК КАК ПРИСТУПИЛ ИСПОЛНЯТЬ ВОЗЛОЖЕННЫЕ ОБЯЗАННОСТИ ЗА ПОЛСУТОК ДО ОТДАЧИ ШВАРТОВЫХ ВСЛЕДСТВИЕ ЧЕГО НЕ МОГ ПРЕДОТВРАТИТЬ НЕУМЕСТНУЮ ВЫПИВКУ ПОЗОРЯЩУЮ…» и так далее… То есть Назару тоже полагался строгач. Подтвердилось таким образом, что ему и Зубакину с самого начала плаванья следовало нести ответственность на равных, без разделения — кому за что.

Запоздало управление активного морского рыболовства с этим приказом! Серый бланк с типографским оттиском: МРХ, Дальрыба, Приморрыбпром, связь УАМР — удовлетворенный первый помощник перегнул по середине и помедлил…

«Получил подтверждение, что коллективная ответственность существует. А раз так, то что она обусловливает?.. Нет, логика неумолима!..»

Дима не понимал — чему можно радоваться?

— Друг! Большей услуги не может быть. Тэкээс! [19] — сказал Назар. Что будет дальше — он знал. В частности, как обеспечит коллективность руководства на «Тафуине». При нем Зубакин что-то сделать во зло людям не сможет даже невзначай.

Зубакин уединился при всех, щурился — искал наиболее приемлемое решение насчет ускорения глазировки сельдяных брикетов. Ту же радиограмму он повертел, сложил вчетверо, не перестав думать о том, что жирная селедка медленно замерзала.

«Не под настроение получится. Лучше не заводить речь об ответственности и руководстве», — заключил Назар. Заговорил о необходимости закупить в судовой лавке призы для предновогодних аттракционов:

— Фонды для поощрения у нас имеются…

«Они не твои», — ощетинился Зубакин: