Чтение онлайн

Возможно, он просто прагматик — какой дурак станет доверять итальянцам-строителям? Шуточки насчет заваливающейся башни в Пизе и недостроенного Колизея кому хочешь отобьют охоту связываться. Буква «Х» в названии могла означать «Хьюберт», чтобы задвинуть его итальянские корни еще дальше. Возможно, у него нет сыновей. Возможно, мне пора перестать разговаривать с самим собой.

Первым, кого я увидел, когда «Армстронг», подпрыгивая на кочках, въехал на стройплощадку, был Басотти. Он смотрелся на стройке так же неуместно, как и в «Гроздьях».

Расставив ноги по обе стороны колдобины, наполненной грязью, он выкрикивал указания экскаваторщику. Водитель экскаватора поддавал газу и по сантиметру двигался вперед, разбрызгивая грязную жижу. Басотти не замечал, как на его серо-зеленом пальто от Егера за 450 фунтов постепенно проступала коричневая кайма.

Даже с моего места в «Армстронге» было видно, что экскаваторщик с лицом хорька, приговаривавший «да-да, хорошо» и непрестанно моргавший, откровенно издевался над мистером Б. Похоже, Басотти не догадывался о спектакле, а может быть, просто привык.

Увидев меня, он сначала поднял руку ладонью вверх, как полицейский, затем указал на другой край площадки, ткнув пальцем сначала в меня, потом в будку офиса метрах в десяти от нас. Чтобы я не заблудился, слово «офис» было выбито на двери будки долотом.

Паркуя «Армстронга», я заметил, как водитель экскаватора высунулся из кабины и, моргая, посмотрел на Басотти в упор. Затем он кивнул — «будет сделано в лучшем виде» — и снова скрылся в кабине. Басотти повернулся и направился к офису, осторожно переставляя ноги. Экскаваторщик показал из кабины спине Басотти средний палец.

Площадка была усеяна строительным мусором. Две кучи старых кирпичей дожидались вывоза, новые кирпичи на поддонах были наполовину дешевле «секонд-хэнда», особо ценившегося при обновлении жилища «под старину». Возвышались штабели старой черепицы, за которую в Хэмпстеде давали больше, чем за дома в Шордиче, с которых ее сняли. Там же находились два небольших грузовика с выцветшей надписью «Строительная фирма Х и Б» спереди, куча крупнозернистого песка и мешки цемента на поддоне, накрытые хлопающим на ветру пластиковым тентом. Ничего подозрительного, обычные стройматериалы.

Я уже собрался выйти из машины, когда вновь затрещала рация.

— Оскар-семь, забрал пассажира?

— Диспетчерская, дайте мне еще десять минут. Движение — просто трындец. По буквам: Т как…

— Спасибо, Оскар-семь, конец блядской связи.

Теперь диспетчерская не должна была меня дергать еще некоторое время. Довольно сомнительно, что я понадобился Басотти как водитель, во всяком случае не для кошерной работы и не в качестве таксиста. Надо будет придумать убедительную историю для диспетчерской, а то подумают, что присвоил заказ и заныкал деньги. Именно поэтому они не любили пассажиров, платящих наликом. При безналичных расчетах контролировать водителей не требовалось, а чаевые перепадали только тогда, когда приходилось ждать пассажира в машине и он это подтверждал.

Мой клиент привалился к столу, который, очевидно, был куплен на распродаже имущества какой-нибудь скончавшейся государственной конторы, скажем Министерства продовольствия образца 1948 года. На столе стояли телефон, автоответчик и три пластмассовых лотка, набитых накладными. Басотти задрал ногу на стол и бумажной салфеткой счищал грязь с черного кожаного башмака. По крайней мере, обувь у него была итальянская.

— Сэмми нельзя доверить управление даже тележкой в супермаркете.

Он рассмотрел ботинок, плюнул на салфетку и протер еще раз. Пальто от Егера висело на крючке, вбитом в стену, роняя на пол грязные капли.

— Такси заказывали?

— Не совсем. — Он задрал на стол другую ногу и полез в карман за новой салфеткой. — Келли!

Дверь из ДВП, ведущая во вторую половину офиса, открылась так быстро, что Келли не иначе как стояла за ней наготове.

Ей было лет восемнадцать, и по ее виду можно было уверенно сказать, что она умела ходить, жевать резинку и родилась в Эссексе. На ней был фиолетовый топ с тесемками крест-накрест и розовато-лиловые укороченные шорты, надетые поверх красных колготок. Келли шкандыбала по полу «Док-Мартенсами», [21] которым позавидовал бы полицейский. Дважды окинув меня взглядом, она, похоже, осталась довольна увиденным. Даже не фыркнула в мою сторону.

— Посмотри, что этот говнюк Сэмми наделал.

— Гоните вы его в шею, мистер Би. Вы же знаете, что от него нет никакого толку. Не понимаю, чего мы с ним церемонимся.

Басотти посмотрел на нее и быстро-быстро заморгал.

— Твоего мнения не спрашивали, так что не напрягай мозги. Сгоняй-ка в кафе.

Келли некоторое время молча жевала, — наверное, репетировала фразу.

— Вашему посетителю какого кофе купить? — спросила она, пошевелив бедрами на случай, если я их сразу не заметил.

— Себе купи. — Он снова занялся своим ботинком. — Представь, что у тебя сегодня день рождения. Закажи капуччино со сдобной булочкой. Возьми денег из кассы на мелкие расходы, ты всегда это делаешь.

— Я уже была на перерыве, — заныла она.

— Еще раз сходи.

— Если я не успею закончить эти коммерческие предложения к шести, то сверхурочно не останусь. — В ее голосе появились визгливые нотки.

Итак, конец рабочего дня у нее в шесть. Намек тонкий как кирпич. Следуя принципу дареного коня, я мысленно оприходовал полученную информацию. По правде говоря, Келли была далеко не лошадь.

— Келли, — терпеливо предупредил Берт, — не доводи численность безработных до двух миллионов и одного.

— Как скажете, мистер Би.

Она заскочила в свой кабинет и набросила белый плащ, не закрывая дверь, чтобы я мог полюбоваться напоследок. Когда дверь захлопнулась, Басотти снял ногу со стола.

— Ее не будет не меньше часа. Пять минут — дойти до кафе на углу, пять минут — выпить кофе, десять минут — перепихнуться в кладовке с Луиджи, или Паоло, или кто там у них сегодня в смене.