Чтение онлайн

— Варварство какое! — возмущенно воскликнул я.

— Варварство и декаданс одновременно, — отозвался Гольго. — Особенно если вспомнить, что Йогур Яцелла даже не умел читать. По-твоему, что можно получить за такую книгу в магазине Книгорода, если страницы в ней из прессованного эльфового нефрита?

Даже представить себе невозможно! Перед такими сокровищами действительно бледнел «Золотой список». Не переставая удивляться, я шел вдоль кочующей полки.

— Это еще что, — продолжал Гольго. — Взгляни вот на это. — Выхватив с полки невзрачную книжицу, он протянул ее мне. — Ее нужно держать под углом, так лучше видно.

Кип и Данцелот глупо захихикали, а я открыл книгу как сказано.

И от ужаса уронил! Книга буквально уставилась на меня!

Гольго кое-как ее поднял, а Кип и Данцелот покатывались со смеху.

— Извини за небольшую шутку, — улыбнулся Гольго. — Это живая книга. Все книги на этой полке по-своему живые. Присмотрись внимательнее.

Указанная полка остановилась перед нами, точно машина знала, что мы хотим получше рассмотреть содержимое. Я подошел ближе.

Минуточку! Неужели глаза меня не обманывают? Эти книги действительно как будто шевелятся! Моргнув, я потер глаза и посмотрел снова. Гром и молния, это не обман зрения: книги действительно двигались! Не слишком явно, но я ясно видел, что их корешки поднимались и опускались, словно они дышали. Почему-то мне не захотелось их трогать, будто речь шла о неведомых зверях: неизвестно, не кусачие ли они.

— Можешь спокойно погладить, — предложил Гольго. — Они тебе ничего не сделают.

Я осторожно провел пальцем по корешкам. На ощупь они были теплыми и мясистыми и от прикосновения чуть подрагивали. Нет уж, с меня хватит, — я отступил на шаг.

— Мы то и дело находим их в катакомбах, — сказал Данцелот. — Им, наверное, сотни лет. Думаем, это неудачные эксперименты букваримиков, ранние попытки пробудить книги к жизни.

Гольго вздохнул.

— Мы так и не поняли, почему их выбросили в катакомбы, возможно, прямо на свалку Негорода. Наверное, букваримики ждали от своих экспериментов других результатов.

Живые книги! Невероятно. Книжнецы правы: «Золотой список» — ничто против их сокровищ.

— Выносливые, однако, существа, — сказал я, — если выкарабкались из Негорода.

— Твоя правда! — воскликнул Кип. — Ходят слухи, что они в катакомбах эволюционируют. Говорят, есть даже опасные экземпляры. Эти будто бы умеют летать и кусаться. А еще они спариваются с опасными книгами.

— И замок Тенерох ими населен, — сказал Данцелот. — Я слышал…

— Хватит бабушкиных сказок! — загремел Гольго. — Мы собирались показать гостю библиотеку, а не пугать его страшными байками.

— А за счет чего они живут? — спросил я. — Чем питаются?

— Я их кормлю в свободное время, — ответил Данцелот. — Больше всего они любят книжных червей.

Тут машина как будто решила, что мы достаточно насмотрелись на живые книги, и полка сперва поднялась вверх, а потом удвинулась в глубину. На ее место встала другая, живые книги исчезли.

— Не будем тебя утомлять, — сказал Гольго. — Можешь оставаться у нас, сколько пожелаешь. У нас будет еще много времени. На сегодня ограничимся этим.

Подойдя к перилам, он заглянул вниз в Кожаный грот.

— Тебе уже многое про нас известно. — Его голос зазвучал вдруг торжественно. — Теперь тебе пора познакомиться с нашими сородичами. Во второй раз в истории нашего народа такой чести удостаивается некнижнец. Кипьярд, Данцелот, оповестите всех, чтобы собирались на ормование!

На ормование? Звучит как старомодный обычай. Это как-то связано с унаследованной верой в Орм? Или, может, на языке книжнецов это означает «обед», и они сейчас сбегутся, чтобы сообща мной полакомиться? Фистомефель Смайк, Клавдио Гарфеншток, Хоггно Палач — в последнее время на мою долю выпало слишком много сюрпризов, после такого трудно кому-то доверять.

Данцелот и Кипьярд побежали разносить новость. Другие книжнецы передавали ее дальше. По Кожаному гроту она распространилась как лесной пожар, и уже через несколько минут гул голосов и эхо слились в единый хор: «На ормование! На ормование!»

Собравшись с духом, я спросил:

— А что это… Такое… э… ормование?

— Старинный варварский ритуал, во время которого с тебя живьем сдерут кожу, а после мы тебя сожрем, — ответил Гольго. — Сам понимаешь, мы же циклопы.

Я отшатнулся, колени у меня задрожали.

— Шучу, — усмехнулся Гольго. — Ты в замонийской литературе хорошо разбираешься?

Надо успокоиться, сказал я себе, но шуточки книжнецов действовали мне на нервы.

— Немного. У меня был хороший крестный в литературе.

— Тогда получишь удовольствие. Слушай внимательно. Мы, конечно, можем тебе сейчас представить всех до единого книжнецов с именами их писателей, и на том покончить, ясно?

— Ясно. — Кто бы мне объяснил, к чему он клонит?

— Но где тогда удовольствие? И завтра ты бы снова все забыл. Или перепутал. Ясно?

— Ясно.

— Поэтому каждый книжнец предстанет перед тобой лично, а ты должен будешь угадать, как его зовут.

— Что?

— Поверь мне, так ты гораздо лучше запомнишь имена. Происходит ормование так: каждый книжнец выбирает из собрания сочинений своего писателя характерный отрывок — тот, при написании которого, на его взгляд, по жилам автора с наибольшей силой тек Орм. Эти строчки он тебе процитирует. Если ты хорошо разбираешься в замонийской литературе, то большинство угадаешь. Но если ты ее не знаешь совсем, то страшно опозоришься. Это мы и называем ормованием.

Я с трудом сглотнул. Силы небесные, а так ли хорошо я знаю замонийскую литературу? По каким меркам тут судят?

— Должен тебя предупредить, — таинственно прошептал Гольго, — у некоторых книжнецов престранные критерии при выборе отрывков. Я даже подозреваю, что кое-кто намеренно выбрал нетипичные, чтобы их труднее было отгадать.

Мне пришлось снова сглотнуть.

— А нельзя просто назваться и на том покончить? — предложил я. — У меня хорошая память на имена.

Но Гольго уже отвернулся и грозно крикнул: