Шрифт:
Пролог
– Я не боюсь смерти, - уверенно заявил он, глядя куда-то в сторону.
– Ты думаешь, что говоришь искренне, но на самом деле сердце твое в ужасе от тревоги и беспокойства, - ответил Лис. Голос его был, как обычно, холоден, но Клоду показалось, что он улыбается.
– Не волнуйся, это нормально - бояться Ее.
Клод опустил глаза, всматриваясь в черную как ночь землю. Холодный ветер пробирал насквозь, тело била мелкая дрожь. Где-то все еще хрипло лаяли собаки, доносилось хлопанье крыльев беспокойной стаи ворон. Клоду вспомнилась ночь, когда он только приехал в это место.
– Полночь, - догадался он.
– Пора, - согласился Лис и растаял в тумане, спускающимся с холмов.
Человек развернулся и решительным шагом пошел обратно.
Прошлое всегда возвращается .
Зарисовка первая. Таверна на перекрестке
Трактир прямо посреди большой дороги, ведущей к перекрестку, назывался "Лисья нора". Он давно пропах пивом, табаком и сеном, но количество посетителей это не умаляло. Днем и ночью путники со всех четырех окрестных дорог прибывали сюда в поисках еды и ночлега. Больше всего народа спешило в Анрис - самый крупный город в округе, но встречались и мелкие торговцы, скоморохи и просто бродяги, а потому скрыться среди подобного сброда не составляло труда. Берта - толстая и громкая хозяйка заведения - много чего повидала в своей жизни, и ее цепкий глаз мигом выделил из разношерстной пьянствующей толпы бледного худого юношу с затравленными глазами.
– Эй, милый, ты чего забыл?
– по привычке громогласно поприветствовала она гостя и фамильярно хлопнула по спине. От удара он едва не переломился и постарался пригнуться еще больше.
– Я... я...
– начал он и запнулся.
– Ты чего там бормочешь?
– громыхнула Берта, заглушая его блеяние.
– Ночлег и выпивку, как и всем здесь?
Он кивнул и вздохнул с облегчением.
– Ну, так ступай наверх, вторая комната справа от лестницы. А потом спускайся сюда, будем тебя откармливать, - хохотнула хозяйка, хлопнула юнца по спине еще раз и поспешила встречать нового гостя, который уже отряхивался на пороге.
Комнатки здесь были маленькие и неказистые, хотя другого ожидать и не приходилось. Перекошенные деревянные стены вряд ли могли удержать на себе что-либо помимо небольшого зеркала в простой оправе. Маленькое окно выходило на конюшни, где загнанная лошадь Клода с упоением доедала овес у своего соседа - свой она прикончила за пару минут. На улице уже стемнело, и дальше газовых фонарей близ таверны ничего нельзя было разглядеть. Пару минут Клод прислушивался, пытаясь в ворохе голосов и ржании лошадей различить торопливые звуки погони, но тщетно. Немного успокоившись, наскоро умывшись и бросив под ветхую кровать узелок с пожитками, Клод спустился вниз.
За время его отсутствия небольшой зал набился до отказа. Люди уже сидели едва ли не друг у друга на головах. Но это им не мешало - из подвалов поднимали уже не первый бочонок пива, а потому раскрасневшиеся довольные люди вовсю горланили песни, часть которых носила не самый пристойный характер. Кто-то уже затевал драку, но Берта была начеку и вовремя выставляла вон таких затейников.
– Напивайтесь хоть вусмерть, но громить я тут ничего не позволю, так и знайте!
– вещала она, легко перекрикивая все споры, крики и песни. Но внимали ей мало, а потому человек десять уже делили ночлег с лошадьми на конюшне.
Клод в нерешительности замер у лестницы, озираясь по сторонам. Напомнить о себе Берте он побоялся по разумным причинам, а подходить к какому-либо столу опасался по причинам не менее разумным. Однако побыть в одиночестве ему было не суждено.
– Эй, задохлик!
– цепкий глаз Берты ничего не упускал из виду.
– Иди сюда, садись, - она подвела его к столу, где уже вовсю пировали. Пустой желудок Клода в предвкушении заурчал, едва нос уловил запах жареного гуся, печеной картошки с луком и пива.
– Эй, верзила, ну подвинься, дай малышу мяса на костях нарастить!
– Берта ткнула рослого детину с гривой всклокоченных черных волос. Клод съежился, опасаясь новой драки, но тот лишь кивнул и подвинулся, давая гостю место на общей скамье.
– С-спасибо, - промямлил Клод и принялся за еду.
– Куда путь держишь?
– спросил его сосед, тот самый верзила, едва Клод утолил голод и откинулся к стене, блаженно переваривая пищу.
– Откуда сам?
– И-из Анриса, - заикнулся он.
– Еще не знаю, куда поехать.
– Обычно все наоборот тянутся в большой город за лучшей долей. Думают, что там ее больше, чем в какой-нибудь Тремоле, - протянул тот, поворачиваясь обратно к своей кружке.
– Тремола?
– Клод встрепенулся, чувствуя, как рассеивается хмель.
– Я слышал о ней, но никак не мог найти, ни на одной карте. Ты знаешь о ней? Где она находится?
Сосед посмотрел на него внимательно и осторожно. Затем вздохнул и отхлебнул пива.
– Тебя как зовут?
Теперь уже Клод смерил собеседника внимательным взглядом. Настоящее имя называть было бы опасно, поэтому он ляпнул первое, что пришло на ум:
– Ален, - кажется, так звали друга отца.
– Просто Ален.
– Я Дик Одноглазый, нетрудно догадаться почему, - протянув руку для пожатия, он повернулся полностью, и Клод увидел косой шрам через правую половину лица, пересекающий глазницу, будто зачеркивая.
– А зачем тебе знать про Тремолу, Ален?
– Я отвечу, когда ответишь ты.
Дик рассмеялся:
– Справедливо, парень. Но я мало знаю, лишь по слухам. Когда-то это был тихий маленький городок, рай для уединенной жизни. Но лет так двадцать назад в город пришла какая-то ужасная болезнь. Все, кому удалось выбраться оттуда, рассказывали про черных людей, едва ли не мертвецов, заполонивших улицы. Кто-то сказал, что это новая чума, а потому никто туда больше соваться не хотел. Не ездили ни торговцы, ни скоморохи, да и оттуда уже давно никто не приезжает, а если и приезжает, то не признается. Сомневаюсь, что Черная лихорадка покинула границы города, который, скорее всего, уже давно вымер. Так зачем он тебе, парень?
– Незачем, - пожал плечами Клод.
– Какой толк ехать туда, где никого нет?
– Только если ты не хочешь, чтобы тебя нашли, - заметил одноглазый, хитро сощурив целый глаз.
– Уж в таком проклятом месте точно никто не будет искать.
– Наверное, - согласился Клод.
– Но мне это ни к чему.
– Да уж, действительно.
Двери таверны ходили ходуном, впуская и выпуская ночных гостей. Но на этот раз все притихли, уставившись на троих высоких мужчин в форме жандармерии Анриса. Они внимательно осматривали зал, пока один из них не крикнул: