Чтение онлайн

Мы уже готовы были отправиться в путь, когда Джордж решил остаться. По-видимому, ему куда больше нравилось общество Джаспера, который швырял палку намного дальше, и поэтому Джордж мог вдоволь нарезвиться среди клумб и кустов, прежде чем принести палку обратно, как требовали правила игры. Ничего, ему полезно побегать, иначе скоро он просто шлепнется на свой жирный животик и сдохнет от обжорства.

Малютка Бесс попятилась и повернула голову, когда я вскочила в седло. Я наклонилась и погладила ее по холке:

— Все хорошо, моя красавица. Что ты заволновалась?

— Хочет порезвиться. У нее привычка такая.

— Вы не знаете, почему дядюшка ее купил, Джон?

— Нет. Вероятно, решил, что поедет в Лондон и найдет жену. Вот и приготовил подарок.

— Нужно как-нибудь расспросить его. Может, она на самом деле скаковая лошадь? Как вы думаете?

— Весьма сомнительно.

У меня не создалось впечатления, что Лоренс приехал в Лондон для поисков жены. Он дал понять, что чувства ко мне сразили его внезапно и наповал. В своем возрасте он уже не ожидал такого. И все же мне хотелось думать, что он привез сюда Малютку Бесс специально для меня.

Я покачала головой. Все это глупости.

И нечаянно взглянула на Джона. Какая великолепная посадка! Он изумительный наездник и вместе со своим жеребцом словно составляет единое целое.

Джон смотрел куда-то вдаль. Мне вдруг захотелось, чтобы он повернулся ко мне, но он и не подумал сделать это. Я не желаю, чтобы он был рядом, в одном доме со мной. Так почему же едва сдерживаю непрошеные слезы, когда он так близко? Вот бы так было всегда…

Нет, нужно взять себя в руки.

Я подумала о муже. Порядочная жена должна оставаться верной супружеским обетам.

Я вспомнила о том, что опасаюсь мужчин. Этот страх скрыт так глубоко, что я осознала: теперь он стал неотъемлемой частью моей жизни. Да я и не пыталась от него избавиться. Молодые люди, сильные и красивые, такие, как Джон, несут в себе опасность. Они всегда готовы причинить боль, унизить, уничтожить. И не важно, какие чувства вызывает во мне Джон, я никогда этого не забуду, иначе окажусь в таком же ужасном положении, как когда-то мама. Нет, во мне всегда жил некий предостерегающий голос, и я всегда буду к нему прислушиваться.

Когда мы проезжали через поросшую лесом лощину, Джон спросил:

— Как по-вашему, почему Кэролайн пытается что-то сообщить вам?

— Понятия не имею, — призналась я, сообразив, что мы снова вернулись к разговору о духе покойной жены Лоренса. Но отчего-то это не показалось мне странным. — Не пойму, почему она не приближается ко мне. Я давала ей для этого немало возможностей. То и дело прихожу в музыкальную комнату.

— А вы уверены, что хотите выслушать ее?

— О да. Это, должно быть, что-то важное, особенно для Кэролайн. Может, она попросит, чтобы я позаботилась о Джудит, попытается убедиться, что я не злая мачеха из сказок. Я даже сказала это вслух во время одного из посещений музыкальной комнаты, но так ничего и не случилось. А вдруг она поняла, что я не обижу ее дочь? И даже стала мне доверять?

— Джудит всегда была жизнерадостным ребенком. Дядя почти не обращает на нее внимания, но она, похоже, совершенно от этого не страдает. При ней постоянно мисс Джилбенк, эта леди, кажется, искренне ее полюбила. Полагаю, через пять лет девочка станет настоящей красавицей. Что вы об этом думаете?

— Она разобьет немало сердец, — кивнула я.

Джон подался вперед, чтобы потрепать Буйного по холке. Малютка Бесс тихо заржала и попятилась. Я уселась в седле поудобнее, и она успокоилась.

— Интересно, что означает высказывание лорда Уэверли о Черной комнате?

— Не желаю думать об этом. Страшно.

— В этой комнате гнездится зло, — задумчиво вымолвил он, — таится прямо в Девбридж-Мэноре, у нас под носом. Может, у виконта слишком разыгралось воображение? — Он покачал головой. — А если нет, тогда зло, живущее с нами, причастие к ужасному преступлению. Какому же?

Он отвел от меня глаза и всмотрелся в маячившую впереди кленовую рощу.

— Я много думал об этом. В семейных хрониках не отмечено ни одного гнусного деяния, случившегося за последние два столетия… А, вот превосходное поле. Есть где порезвиться. Можно перескочить через ограду.

Я рассмеялась и пришпорила Малютку Бесс. Она фыркнула и стала рвать узду. Я снова потрепала ее по шее и с недоумением нахмурилась:

— Что с тобой, девочка моя?

Джон поскакал вперед. Я увидела, как Буйный взметнулся в воздух и перелетел через деревянный забор так легко, что между его копытами и верхушками кольев оставалось не менее трех футов. Земля была раскисшей, но Буйный даже не замедлил бега. И выглядел при этом великолепно!

— Давай покажем ему, Бесс! — прошептала я, припав к ее гриве. Кобылка задрожала и метнулась вперед. Перед самой оградой я сжала ей ногами бока.

Она дико взвизгнула и прыгнула. Я распласталась на ее шее и перехватила поводья, но она словно обезумела, пытаясь сбросить с себя лишний груз, которым, очевидно, считала меня.

Она неестественно изогнулась, снова заржала, и в какое-то мгновение я поняла, что ей не удержать равновесия. Копыта Малютки Бесс коснулись грязи; кобылка совсем по-человечески вскрикнула от боли и гнева и вырвала узду. И когда уже валилась на бок, я успела высвободиться, оттолкнулась и, перелетев через голову лошади, приземлилась на спину на пригорке, а потом покатилась по земле, хватаясь за траву. Кажется, я ударилась головой о камень, потому что почувствовала жгучую боль в затылке.

Прежде чем все почернело, до меня донеслось жалобное ржание. Больше я ничего не слышала.

Я не хотела открывать глаза. Не хотела возвращаться в чужой, враждебный мир. Но чьи-то руки… руки Джона обнимали меня. Я ощущала это. Сознавала. Чувствовала щекой, как бешено колотится его сердце. Пришлось все-таки открыть глаза — ведь он боится за меня.

Его лицо плыло и качалось, так что пришлось поморгать. Я попыталась поднять руку, но не смогла.