Чтение онлайн

— Получается, так, — признал Ярослав.

Заведующий помрачнел. — Дальше! — велел он.

Ярослав продолжил. Заведующий мрачнел все больше, и по завершении рассказа, с досадой хлопнул ладонью по столу.

— Учишь вас, дураков, учишь! — бросил он в сердцах. — Ведь сколько раз говорилось — видите продуктивную психотическую симптоматику — вызывайте специализированную бригаду! Ты видел, что пациентка психически нестабильна?

— Видел, — нехотя признал Ярослав, — но…

— А если видел — почему не вызвал спецов? — обрушился на него Сарыч. — Почему не передал им пациентку?

— Так она не то, чтобы буйная была, — попытался оправдаться Ярослав, — так, когнитивно-мнестические расстройства умеренные…

— Умеренные! — передразнил его Сарыч. — Человек одинокий, дезадаптированный, с бредовыми фабулами и, возможно, даже галлюцинациями, повышенной тревожности, — а ты оставляешь ее на месте!

— Я актив в поликлинику передал, — покаянно сказал Ярослав.

— И что толку с твоего актива? А если бы она следом за тобой из окна выпрыгнула, спасаясь от этих, от кого она там пряталась? Но тебе же некогда было психиатров ждать — смена заканчивалась! Скорее на волю! — продолжал бушевать Сарыч. — А теперь вот Алексей Федорович изволь отдуваться за твою безалаберность!

— Виноват, — вздохнул Ярослав, — не подумал…

— Не подумал он! В том-то и беда, что думать не хотите! А если и пытаетесь, то не тем местом!

Заведующий помолчал, постукивая паркером.

— Объяснительную к утру мне на стол, — сказал он наконец. — Имей в виду, это еще только начало. Возможно, придется показания следователю давать… Зависит от того, что там бабка ему наговорила.

Ярослав кивнул, переводя дух. Кажется, выволочка подошла к концу.

— Свободен, — сухо сказал Сарыч, — пока что. Да, слушаю! — последние слова он произнес в трубку телефона, зазвонившего у него на столе.

— Что? Что значит — Сильвестров не вышел? Опять?! Он же в графике стоит… Нет! Найдите кого-нибудь на замену… Да кого хотите, я не могу реанимационную бригаду в ночь в неполном составе выпускать на линию!

Он кинул взгляд на Ярослава, замешкавшегося у двери. — Вон, Логинова посадите, все равно без дела мается! Ничего, Салимов один отработает, справится. Всё!

Сарычев бросил трубку и уставился на Ярослава. — Вот что, будешь сегодня в ночь работать на БИТах, с Коганом. Сильвестров опять не вышел. Уволю разгильдяя, к чертовой матери… Может, научишься, как работать нужно, хотя это вряд ли. Что застыл? Давай, у них вызов уже!

Ярослав торопливо кивнул и выскочил из кабинета. Сердце его радостно забилось. Ну, хоть в чем-то сегодня повезло!

— Да не бери в голову, вся эта история выеденного яйца не стоит, — уверенно заявил Коган, прихлебывая чай из своей исполинской кружки.

Они медленно продвигались по запруженной машинами полосе Ленинского проспекта. Евстафьев, или попросту — Михалыч, постоянный водитель реанимационной бригады, поторапливал в микрофон недостаточно проворных владельцев авто, вовремя не освобождавших левый ряд.

— Сколько уж этих заявлений было на моей памяти, — продолжал Коган, — и в чем только не обвиняли! Часы, кольца, деньги… И всегда врачи скорой виноваты. Не сотрудники, а друзья Оушена, прямо-таки.

— Так запрос же официальный, — возразил Ярослав.

Коган пренебрежительно отмахнулся. — Формальность! Кто там, думаешь, в полиции будет всерьез заниматься заявлением полоумной старухи? Ну а Федорович, конечно, реагирует — работа у него такая. Ничего, пошумит для острастки и успокоится. Главное, что пациентка жива-здорова, а остальное — тебя не касается. Если каждой бабушке в маразме, как он говорит, психиатров вызывать, то работать некому будет — все будут на вызовах сидеть и психбригады ждать, которых, кстати, на город не так много.

Ярослав благодарно улыбнулся. Все-таки, здорово, что его посадили именно на БИТ бригаду, и именно к Когану. С ним — как за каменной стеной: всегда уверенный, спокойный, грамотный. К своим пятидесяти пяти годам Давид Аркадьевич имел тридцатипятилетний стаж в медицине, включавший, помимо опыта на скорой, работу в стационаре, где он заведовал отделением нейрореанимации, частной клинике, где консультировал как кардиолог, и даже в каком-то военном госпитале, где дослужился до капитана.

Ярослав задумчиво перевел взгляд на Ирину, сидевшую в кресле напротив него, поглощенную событиями ленты соцсетей в своем телефоне. В неярком освещении салона ее профиль напоминал изваяние какой-то греческой богини. Прядь темных волос упала ей на лицо, словно подчеркивая белизну кожи, точеную шею и плавные, безупречные черты лица. Он невольно залюбовался ей, и, вспомнив об Алёне, вздохнул.

Ирина оторвала глаза от экрана смартфона.

— О чем грустим? — поинтересовалась она вкрадчивым голосом, от которого у Ярослава пробежали мурашки по позвоночнику.

— Тобой любуюсь, — неловко отшутился Ярослав, пытаясь скрыть смущение.

Ирина рассмеялась и потянулась, вызвав у него очередную волну мурашек.

— Да ладно тебе, — она убрала прядь с лица, — можно подумать, ты обделен женским вниманием!

Ярослав покачал головой. — Вот скажи, Ир, — попросил он, — что делать, если девушка на что-то рассердилась и не хочет даже говорить за что?

— Послать цветы, — не задумываясь ответила Ирина, — и чем сильнее сердится, тем больше букет. А что ты натворил?

— Да говорю же — не знаю!

— Ничего-то вы никогда не знаете, — покачала головой Ирина, — бедные Джоны Сноу. Только жалуетесь друг-другу на этих взбалмошных баб с их непостижимой логикой, да?

Ярослав хотел возразить, но, вспомнил свой разговор с Селезневым и сконфуженно улыбнулся.

— Большой букет, Ярик, — заключила Ирина. — И лучше — розы.

— А что случилось с Сильвером? — спросил Ярослав, решив сменить тему.

— Заболел, бедолага, — Ирина фыркнула, — небось, лечится где-нибудь с друзьями на рыбалке. Допрыгается когда-нибудь, Сарыч его точно уволит. Чего ему в своей армии не служилось — не знаю. ВДВ, мне кажется — это диагноз.

— А я вот догадываюсь, что его тут держит, — подал голос из-за руля Евстафьев.

Он подмигнул Ярославу в зеркале. — Одна дивчина, по которой он сохнет больно.

— Так сохнет, что на бригаду вместо него кого только не ставят уже, — вздохнула Ирина. — Извини, Ярик, ничего личного.