Чтение онлайн

Смит…

– Чего тебе?

– Курт ждет тебя на парковке. Ты нужен мне в отделе.

У одной из разметок, стояла патрульная машина. Водитель мигнул мне форами, но сам выходить не стал.

– У меня немного другие планы. Нужно навестить кое-кого. Он неплохо разбирается в оболочках.

– Куда ты поедешь?

– В тюрьму.

6

«Люди, отбывающие пожизненное наказание; гос.преступники, безликие в случае смерти не подлежат операции по извлечению. Смерть души – как высшая мера наказания.»

Правило 16. Кодекса «Корпорации».

Допрос – единственная причина, по которой смертникам разрешают покидать камеру. Но и для него, бывает, одной необходимости мало. Я просидел в приемной около часа, еще столько же провел в кабинете Аккермана, чтобы получить свои десять минут на разговор. Меня вполне могли отправить за Смитом, или вовсе исключить из списка лиц, допустимых к заключенному. Иногда, звания пустого недостаточно, чтобы оправдать доверие.

В секторе «С» содержат лишь гос.преступников и бывших служащих, решивших отступить от Корпорации. Души этих людей никому не нужны. Им дают умереть вместе с телом, игнорируя выгоду, которую Корпорация может получить, пустив их повторно в оборот.

Надзиратели провели меня в комнату для допросов и оставили одного. Спустя какой-то время они вернулись, но уже вместе с Армстронгом. Не знаю, что именно потрепало его тюрьма или время, но от человека, которого я видел в детстве, остался лишь крючковатый нос и шрам на подбородке. В остальном, это был незнакомый старик, с горбом на пол спины, и дряхлыми ногами, которые едва передвигались. Он смотрел строго в пол, от чего его горб, казался еще больше. Надзиратели усадили его на стул и закрепили наручники за спиной.

– У вас 10 минут. Мы будем за дверью. Если вдруг что-то пойдет не так, дайте нам знать.

– Хорошо.

Как только они ушли, Бари оторвал взгляд от трещины на полу и уставился на меня.

– Вот уж не думал, что когда-нибудь увижу тебя снова, Элайс.

– А мне говорили, что после 20 лет в одиночке, ты и двух слов связать не можешь.

Он улыбнулся, и морщины, заработанные за 25 лет, поползи вверх по лицу.

– Зачем ты пришел сюда? 25 лет прошло. Поздновато для дружеских встреч.

Я достал из кармана папку с анализами и положил прямо перед ним.

– Узнаешь?

– Анализ оболочки. И что?

– Этот анализ был сделан сегодня ночью, и он полностью совпадает с результатами по другому делу. Нужно ли говорить по какому?

– Только не говори, что пришел сюда выуживать у меня информацию о делах Акселя с черным рынком?

Какой-то время он сдерживался, а затем откинулся на спинку стула и громко рассмеялся. В комнату тут же вбежали надзиратели, и спешно прижали Бари к столу.

– Все нормально, отпустите его.

Надзиратели неохотно отошли назад, чем еще больше раззадорили Бари. Он разве что слюной не давился, она просто не успела задержаться во рту и летела прямо на стол.

– Можете идти. У нас есть еще пять минут.

Надзиратели вышли из комнаты, но дверь закрывать не стали, и теперь, из-за решеток, на нас смотрел весь коридор.

– Не будь ты пустым, я бы подумал, что ты шутишь. По-твоему, я молчал столько лет, дожидаясь тебя?

– Ты здесь уже 25 лет. Неужели настолько дорога собственная жизнь, что ты боишься пойти против старых «друзей»?

– У черного рынка есть определенные правила, и я их соблюдаю.

– Мой отец умел прививать верность, но сам был верен лишь себе. Именно из-за него ты и другие члены Картеля, здесь. Вы получили пожизненное, а он просто умер. Разве это справедливо?

– Пытаешься спровоцировать меня? Не выйдет. Я хорошо знаю, вас, пустых. Я вынимал души из таких, как ты, еще до того, как ты появился на свет. Вы не способны на развитие. Вы то, какими вы вышли из министерства в 18 лет. Я знаю, как вы думаете. Ты устрашаешь лишь тех, кто не мыслит дальше лозунгов Корпорации.

– А что насчет вас, сшивателей? Вас представляют, как образец сочувствия и добродетели. Опыты над людьми, как-то не очень с этим вяжутся.

– Как раз из сочувствия многоликим, я стал работать с черным рынком. Твой отец искал средство, которое могло бы помочь вам с сестрой. Исследования были необходимы для выявления первопричины деления, установления временных отрезков и возможных способов воздействия. Ты бы понял, если бы Корпорация не заменила твои мозги своими.

– Вы забирали у моей сестры души и продавали их.

– Для исследования нужны были деньги.

– А дальше, ты должен сказать, что в сравнении с Корпорацией, вы преследуете более высокие цели, в то время, как магистр наживается на чувстве неполноценности других, пропагандируя пересадку душ, как альтернативное «лечение» этого недуга. Я все это слышал и много раз. Оппозиционеры не очень-то оригинальны в своих речах. Но как показывает практика, вы прикрываетесь своей добродетелью, чтобы привлечь побольше людей и тем самым поиметь большую выгоду.

– Думай, что хочешь. Но Аксель никогда нам не врал.

– Конечно, мой отец не врал. Он не договаривал. Что перестал делать в определённый момент и вас всех посадили. «Его вера не выдержала испытаний», кажется, так говорят защитники душ.

Он устало откинулся на спинку стула, и наручники за его спиной загремели. Он не привык к таким долгим разговорам. По лицу видно, как тяжело ему дается одновременно отвечать мне, сохранять самообладание и держать разговор в безопасном для себя русле. Осталось две минуты. И он решил умаслить меня, кинув подачку в виде уклончивой фразы, вроде бы и не дающей ответа, но располагающей к нему.