Чтение онлайн

Между прочим, несмотря на лелеемый им имидж лентяя, было бы несправедливостью сказать, что Большаков трудился меньше других. Обслуживание, проверка и отладка систем «Вампира», программирование, шифровка и дешифровка, оперативная и аналитическая работа по приказу майора Борисова — набиралось, пожалуй, что и побольше. Но он выполнял любую работу с такой фантастической быстротой и легкостью, что у него оставалась масса времени на то, чтобы расслабиться, попить пивка на службе, «крякнуть» очередную стратегичку и сыграть в неё, а то и позаниматься йогой на заветной циновочке. Коллеги привыкли считать его бездельником и норовили подкинуть работенки, обращались по любому поводу — и после всего этого тренер по рукопашному бою майор Борисов ещё возмущался, что Большакова не загнать в спортзал!

— Завтра нас с тобой вызовет майор и поручит придумать, как бороться с «солдатами будущего».

—-Это откуда ж такие сведения? Открылся «третий глаз»? ещё один ясновидящий в наших рядах? — ревниво спросил Илья.

— Просто слышал, как генерал говорил по телефону Юрию Николаевичу: надо, типа, устроить испытание системы. Они там закончили в первом приближении. Седьмой сказал Борисову: возьми, сколько хочешь, бойцов. Но тот говорит: буду один. Плюс один арбитр от ГРАСа. Понял, да? В натуре, десять «терминаторов» против нашего майора.

От склонности к приблатненной лексике отучить Рената было невозможно. Наоборот, временами ею заражались все грасовцы, и даже Борисов вставлял в свою речь эти «короче», «с понтом» и тому подобное — как заметил Илья, намеренно густо, словно для разрядки и затем переходил на нормальный русский язык.

— А подслушивать старших, типа, нехорошо, — укоризненно сказал Большаков.

— Случайно, — шутливо преувеличивая акцент, лукаво оправдывался прапорщик. — Проверял один приборчик.

Создавая Группу по Расследованию Аномальных Ситуаций, начальник отдела науки генерал Яковлев для обеспечения секретности отдал в неё Ахмерова — одного из лучших специалистов по контрпрослушиванию. А раз по контр-, то и по прослушиванию тоже. Тут уж ничего нельзя было поделать. Мастерская этого подвижного человека, быстро перемещавшегося по «бункеру» во время разговора, кишмя кишела локаторами, датчиками, самой разной измерительной техникой, необходимой аномальщикам.

— И кого же возьмет с собой Борисов? — благодаря крутящемуся креслу, Илья мог поддерживать разговор, оставаясь к прапорщику лицом.

— Не сказал. Ларькина, наверное. Как обычно. Может, меня. Но тебе тоже что-нибудь поручит. Залезть в сеть и добыть информацию про эту систему. Ему будут нужны контрсредства. Без тебя никак — «софт в твоих руках».

— Погоди, откуда это?

— Анжелика Варум так поёт.

— Молодец, по юмору за полугодие у тебя выйдет твердая «четвёрка». Только они уж, наверное, приготовились к такому ходу. Ладно, что-нибудь придумаем. На какой день договорились?

— На среду.

— Спасибо, что предупредил. Времени-то всего ничего.

— Я тоже так подумал.

— Слушай, отчего все дуры такие женщины?

— А это откуда?

— Из КВНа.

— Ах, да, ты же ничего больше не смотришь.

— А зачем мне телевизор?

После ухода Рената Илья сел за пульт и часа четыре пытался подобраться к компьютерной системе группы, разрабатывавшей программу «Солдат третьего тысячелетия». Потерпев неудачу, он залез в сеть Управления в поисках хоть какой-то информации. Всё, что ему удалось выяснить — это место расположения полигона, где тренировались «солдаты будущего». «И то хлеб, — подумал Илья, отключился от сети и только было собрался сыграть в свою любимую «уфошку», как позвонила Ирина. Рубцова была единственной женщиной, работавшей в ГРАСе, и единственной женщиной, которая могла позвонить по этому телефону.

— Илюшка, привет! Как дежурство? — как ни в чём не бывало поинтересовалась она.

— Тридцать тысяч секунд, полет нормальный, — поднапрягшись, выдал некое подобие шутки Большаков.

«Что ей надо? Объяснились ведь, кажется, уже. Да знаю, все, что ей нужно, знаю. Но не хочу этому верить. Не может она быть такой дрянью. А то, что она не ангел, я прекрасно вижу. И она знает, что я это знаю, и знает, как я к этому отношусь, и стесняется, и злится на себя и на меня, и я это чувствую. Когда ж это кончится?»

— Я прочитала твои стихи.

— Ты их ещё в пятницу прочитала, и ты в курсе, что я об этом знаю. Звонишь-то зачем?

— Соскучилась! — у неё всегда есть что ответить. Не может увильнуть, так идет в лобовую атаку.

— Вы там, случайно, не вдвоем с Ларькиным по мне скучаете?

— Дурак! — с сожалением сказала Рубцова и повесила трубку...

Большаков с покривившимся лицом следил за тем, как изменяется ритм сердца, расширяются сосуды, открывая доступ крови к кожным покровам. Покраснела, видать, рожа-то... Пальцы его, действуя самостоятельно, нажали несколько клавиш. «Вампир» послушно выдал данные: Ирина звонила со станции метро «Третьяковская».

«Недалеко совсем. Может и зайти. Но вряд ли она зайдет. Судя по моим ощущениям, она удаляется». От Ирины его не спасали даже стены «бункера».

Через пять минут Рубцова позвонила ещё раз.

— I am giving you an opportunity to apologize, — она не выпендривается, ей действительно почти всё равно, на каком языке говорить.

— Прости.

— Простила. Так что мне делать со стихами?

— Если не знаешь, верни их мне.

— Хорошо. Завтра отдам. Ты с утра будешь на работе?

— Конечно.

Опять отбой, не прощаясь. Обиделась, хоть и демонстрирует отходчивость. По правде говоря, было на что. Общение с такой гадюкой, как Большаков, не всякий мог спокойно переносить. Тем более — не всякая. Даже если Большаков был в эту женщину по уши влюблен.

Они объяснились позавчера.

— Ничего у нас с тобой не получится, — испытующе глядя ему в лицо, сказала Ирина. — Тебе ведь надо: жизнь за жизнь?

— Да, — с пересохшим горлом кивнул Илья.

— Вот видишь. Мне бы что-нибудь попроще, — вздохнула Рубцова.

Он чувствовал, что она в этот момент предельно искренна. То же самое он мог сказать о себе, хотя такое серьезное «отношение к отношениям» было ему не свойственно. Это он-то, для которого переспать с женщиной всегда было — как пива попить?! Но с Ириной всё было иначе, всё, на чем держалась его жизнь, вдруг опрокинулось. Они оба знали, что только что сказали друг другу самые главные слова, и по-другому уже не будет. И в то же время оба знали, что это ещё не конец отношений. Будут ещё долгие месяцы совместной работы, неловкости и боли, безысходной тоски и злости оттого, что все так по-глупому получилось. Хотелось сбежать. Да, кому-то неплохо бы уволиться, но... неужели они, кадровые офицеры госбезопасности, могли позволить себе такую слабость? Некуда было бежать ни ей, ни ему.