Чтение онлайн

Международными договорами нашей страны с рядом зарубежных государств предусмотрена возможность представительства иностранных граждан консулами. Такое представительство специфично в трех отношениях. Во-первых, в качестве представителя иностранного гражданина выступает дипломатический представитель соответствующего государства. Во-вторых, это представительство возникает в силу нормы международного права при наличии определенных юридических фактов, в частности, отсутствия гражданина, если он не поручил ведение дела иному доверенному лицу. К тому же нередко речь идет лишь о некоторых отношениях (например, наследственных)1. В-третьих, доверенности в данной ситуации не требуется.

Возникает вопрос о пределах представительских полномочий консула. Вправе ли он, в частности, совершить действия, выходящие за пределы обычных полномочий представителя и потому требующие согласно российскому гражданско-процессуальному закону (ст. 46 ГПК) специального предоставления (полный или частичный отказ от иска, признание иска, изменение предмета иска, заключение мирового соглашения и т. д.)?

По мнению одних авторов, при отсутствии в международном договоре конкретных указаний на объем полномочий консула как представителя вопрос должен решаться в соответствии с внутренним правом страны суда, иными словами, иностранные консулы при осуществлении представительства в российских судах вправе действовать без доверенности в пределах, установленных ст. 46 ГПК РСФСР.

Этот вывод, однако, небесспорен. Прежде всего, ст. 46 ГПК говорит об объеме полномочий, возникающих из доверенности.

Между тем, консул в данном случае в доверенности не нуждается.

Вот почему применение здесь ст. 46 ГПК едва ли корректно. Кроме того, как уже отмечалось, представительские полномочия консула базируются на международном договоре, а он превалирует над нормами национального законодательства. Следовательно, если международный договор не содержит ни соответствующих изъятий, ни отсылок к законодательству страны суда, консул ex officio уполномочен на совершение всех процессуальных действий.

Национальный режим, которым пользуются иностранцы и лица без гражданства в области гражданского процесса в Российской Федерации, предопределяет и возможности их выступления в качестве процессуальных представителей в судах нашей страны. Эти возможности такие же, как и у российских граждан.

Например, иностранный гражданин (или лицо без гражданства) может защищать в суде права и охраняемые законом интересы своих несовершеннолетних детей. В подобных случаях он признается законным представителем и в силу ст. 48 ГПК представляет суду документы, удостоверяющие свои полномочия (т.е. подтверждающие, что он является отцом ребенка). Доверенность здесь не нужна.

Иностранный гражданин не нуждается в доверенности и тогда, когда он, будучи органом иностранного юридического лица, от имени последнего ведет дело в российском суде. Полномочия такого гражданина подтверждаются документами, удостоверяющими его служебное положение (ст. 43 ГПК).

В иных ситуациях представительские полномочия иностранного гражданина возникают из договора поручения и подтверждаются доверенностью. Иностранный гражданин может выполнять функции процессуального представителя, в частности, как сотрудник иностранной юридической фирмы, имеющей свой филиал на территории нашей страны (см. выше). Если иностранный гражданин является соистцом или соответчиком, он вправе действовать как представитель других соучастников по их поручению (п. 6 ст. 44 ГПК).

В остальных случаях вопрос о возможности допуска иностранного гражданина к представительству в гражданском процессе решается судом, рассматривающем дело (см. п. 7 ст. 44 ГПК).

Теперь необходимо обратиться к вопросу о подведомственности споров, осложненных «иностранным элементом». В силу содержащегося в ГПК прямого указания споры с участием иностранных граждан, лиц без гражданства, а также иностранных предприятий и организаций подлежат рассмотрению в судах (ст. ст. 433, 434).

Следует, однако, отметить, что в настоящее время суды общей юрисдикции рассматривают лишь такие споры, осложненные «иностранным элементом», которые не связаны с осуществлением предпринимательской деятельности.

Что же касается «предпринимательских» или, иначе говоря, экономических споров, то они относятся к юрисдикции арбитражных судов. При этом «арбитражный суд рассматривает подведомственные ему дела с участием организаций и граждан Российской Федерации, а также иностранных организаций, организаций с иностранными инвестициями, международных организаций, иностранных граждан, лиц без гражданства, осуществляющих предпринимательскую деятельность, если иное не предусмотрено международным договором Российской Федерации» (п. 6 ст. 22 ГПК).

Подсудность дел, осложненных «иностранным элементом», определяется законодательством, действующим на территории России (ст. 434 ГПК).

Согласно ст. 118 ГПК иск к ответчику, не имеющему в России места жительства, может быть предъявлен по месту нахождения его имущества или по последнему известному месту его жительства в Российской Федерации. Смыслом данной нормы охватываются не только иностранные граждане, но и лица без гражданства и российские граждане, постоянно проживающие за границей.

В остальном к спорам с участием перечисленных лиц следует применять общие правила о подсудности, содержащиеся в ГПК (ст. ст. 117-121 ГПК).

Правовой статус государства в значительной мере предопределяется тем, что оно, будучи носителем суверенной власти, обладает таким специфическим качеством, как иммунитет, исключающий без согласия государства как предъявление к нему иска, так и исполнение вынесенного против него судебного решения.

Вместе с тем в юридической доктрине и законодательстве различных государств наблюдается двоякий подход к проблеме иммунитета.

Согласно одной, исторически более ранней, концепции (ее можно назвать теорией «абсолютного иммунитета») государство пользуется связанным с иммунитетом привилегиями вне зависимости от характера своей деятельности, иными словами, не только при выполнении функций публичной власти, но и в случаях, когда оно занимается предпринимательством.

С точки зрения, сформулировавшейся позже во второй половине XX века теории «функционального иммунитета» государство может ссылаться на иммунитеты лишь в связи с совершаемыми им публично-правовыми актами; осуществляя коммерческую деятельность, государство ставит себя в положение обычного предпринимателя и лишается льгот, обусловленных иммунитетом. Такая трактовка иммунитета получила отражение в нескольких международных конвенциях, в частности, в Европейской конвенции об иммунитете государства 1972 г., а также в национальном законодательстве ряда государств (например, в Законе США об иммунитетах иностранных государств 1976 г. и в английском законе об иммунитетах государств 1978 г.).