Чтение онлайн

О'Рурке бросил на Палузи вопросительный взгляд. Коротышка пожал плечами, и оба вышли за дверь.

Гор закрыл руками лицо. Все кончено! У него нет ни малейшего шанса. Его заклеймят как вора, отдадут под суд, выгонят из всех клубов, и ему никогда больше не найти работу. Во всяком случае, не в банке. Ни один банк мира не захочет даже разговаривать с ним. Он вор.

Через неделю все пошло бы по-другому. А что сейчас? Сейчас слишком поздно. Внезапно он вспомнил Джеральдину. Что подумает она? Он горько усмехнулся. Она, возможно, разозлится как черт. После стольких лет труда ей удалось занять высокое положение в обществе, и вот в один момент все рухнуло, все пошло коту под хвост.

Джеральдина не любит проигрывать.

Гор медленно направился к двери, но вдруг повернулся и посмотрел в окно. С того места, где он стоял, видно было только небо.

И внезапно он понял, что должен сделать. Остался только один выход.

Гор глубоко вздохнул. Не давая себе возможности передумать, он вытянул руки и бросился вперед. Задев коленями отопительную систему, он головой пробил зеркальное стекло и вылетел из окна, неуклюже кувыркнувшись в воздухе.

Прохладный воздух, как ни странно, показался ему приятным. Он вскрикнул только раз, и все было кончено.

Джеральдина оказалась пророчицей: ее муж покончил с собой. Пусть не из-за браслета от Булгари, но все-таки покончил.

Элен отвернулась от окна. Она рассматривала макеты будущих обложек журналов Жано. Тонкая оберточная бумага уже была снята и аккуратно сложена рядом, и сейчас на нее устремились холодные взгляды глянцевых лиц. Она внимательно изучала каждое.

С обложки «Моды» смотрела супермодель с неприятным хмурым взглядом; с французского журнала «Ле Мод» – проститутка с яркими надутыми губами; немецкий «Моде» представляла девушка в весьма агрессивной позе, обложку американского «Мод» украшала девушка с хорошеньким личиком и светлыми волосами.

На обложке английского издания была фотография девушки в полный рост в развевающемся на ветру летнем платье от Холстона, а «Яхтинг энд ботинг» давал фотографию двух девушек из «Новой волны» в голубых замшевых бикини за штурвалом до неприличия дорогого быстроходного катера «Рива».

Все обложки были фантастично красивыми, и она знала это. Однако они почему-то не совсем ее устраивали. Она долго не могла понять, в чем дело, но в конце концов разобралась: все эти обложки готовились для июньских номеров, а сейчас на дворе зима. Элен до сих пор не привыкла видеть купальники и шифоновые платья зимой, а шерсть и меха летом. Когда выходил журнал, а вместе с ним и одежда, она как бы выступала в роли ясновидицы – и это было очень неприятно. Каждый сезон приносил ей ощущение, что все это когда-то уже было.

Она услышала, как открылась дверь, и оторвала взгляд от стола. Эдмонд! Ему единственному разрешалось входить к ней без доклада, но, как правило, он не пользовался этой прерогативой. Сам факт, что сегодня он пренебрег формальностями, вызвал у Элен дурные предчувствия. Значит, что-то случилось.

Брат быстро подошел к ней и, не дожидаясь расспросов, выпалил:

– У тебя есть недельная отсрочка. «Манхэттен-банк» не будет завтра рассматривать вопрос о твоем займе.

Элен нахмурилась. Весьма неожиданно! Отсрочка на неделю мало что ей даст, однако само по себе событие было чрезвычайным. Сестра вопросительно уставилась на брата.

– Мне только что стало известно, – уже спокойнее сообщил Эдмонд, – что Гор больше не управляет твоими счетами. Кто бы ни был назначен на его место, ему понадобится неделя, чтобы выяснить твое финансовое положение и принять решение. Чтобы привести все в соответствие, требуется время.

– Но что все-таки произошло? – полюбопытствовала Элен. – Неужели Гора отстранили от работы?

Эдмонд покачал головой и пристально посмотрел на нее.

– Он покончил жизнь самоубийством. Выбросился из окна своего офиса.

Элен побледнела, по телу ее пробежали мурашки.

– Может, это звучит кощунственно, – продолжил Эдмонд, – но Гор оказал тебе большую услугу. Ты получила примерно недельную отсрочку.

Элен согласно кивнула. И все же…

– Эдмонд, почему он это сделал? – спросила она.

– Я точно не знаю, – ответил брат, закурив и глубоко затянувшись. – Ходят разные слухи. «Манхэттен-банк» старается держать все в секрете, но шила в мешке не утаишь. Говорят, он растратил чужие деньги, и немалые. По всей видимости, он решил, что смерть – лучший выход из создавшегося положения.

Юбер де Леже ждал в библиотеке наверху звонка по домашнему телефону.

– Месье граф, – доложил по-французски дворецкий, – все уже собрались.

– Хорошо, Эдуард, – ответил граф. – Я скоро спущусь. Проследи, чтобы они устроились поудобнее, и предложи им выпить.

Граф не торопился. Пусть подождут, пусть немного поволнуются. Меньше получаса назад он обзвонил их всех с просьбой срочно собраться, и каждый из них заинтересовался причиной такой спешки. Он нарочно затуманил им мозги, и вот они все тут как тут! Пусть посидят пока и поразмышляют.

Он сделал несколько пометок в блокноте, набросал факс, допил свой неизменный арманьяк и наконец поднялся. Теперь они явно сгорают от нетерпения.

Маленький, обитый замшей лифт спустил его в холл. У двери гостиной де Леже помедлил, затем решительно ее распахнул.

Он медленно обвел взглядом гостиную, обставленную в стиле ампир. Рассевшись в креслах с подлокотниками в виде сфинксов и на кушетках с позолоченными ножками-лапами, сидели З.З. Бавьер, Карл фон Айдерфельд и Марчелло д'Итри. Глаза графа зловеще блеснули: все враги Элен в сборе. Дополнительного приглашения никому не потребовалось.

Ощущая на себе враждебные взгляды гостей, граф тем не менее постарался улыбнуться.

– Друзья мои, – воскликнул он, слегка склонив голову, – я рад, что вы все так быстро собрались, особенно после такого срочного вызова.

– Именно поэтому вы заставляете себя так долго ждать? – раздраженно спросила З.З.

Граф добродушно улыбнулся:

– Конечно, нет, моя дорогая З.З. Меня задержал очень важный телефонный звонок. – Граф подошел к ней и, наклонившись, поцеловал в щеку. – Мои самые сердечные извинения.