Чтение онлайн

Николаса бросило в жар. На секунду ему показалось, что он сейчас задохнется.

— Элизабет, вы не понимаете, о чем говорите.

— Нет, понимаю. Я прекрасно понимаю, о чем говорю. Я прошу вас заняться со мной любовью.

Хотя тело его уже отозвалось на ее призыв, Ник покачал головой:

— Я не могу этого сделать, Элизабет. Я женат. Я не могу на вас жениться и не хочу просто так взять и обесчестить вас.

Она сделала еще один шаг по направлению к кровати. На секунду ее рубашка вздулась колоколом, потом снова словно прилипла к телу, подчеркивая стройность бедер. От Элизабет исходил запах мыла и свежих поленьев, сгоравших в камине. Это был запах чистоты, свежести и юности.

— Пожалуйста, Николас… ну пожалуйста, не прогоняйте меня.

Он перевел взгляд на огонь, чувствуя, как его переполняет желание.

— Я хочу вас, — тихо проговорил он. — Даже не припомню, когда я так сильно хотел женщину. Но факт остается фактом. Я женат на другой.

— Нет, не женаты! — пылко воскликнула Элизабет. — Перед лицом Господа вы одиноки. Ваша жена бросила вас девять лет назад. — Она потянулась к его щеке, нежно коснулась ее. У Николаса дух захватило от этой ласки. — Скоро я должна буду выйти замуж. За совершенно чужого, незнакомого мне человека, которого я не люблю. А я хочу знать, что чувствуешь, когда занимаешься любовью с тем, кого любишь. Я хочу быть с вами, Николас. Очень хочу. А на все остальное мне наплевать.

Николас застонал. Он сам не знал, как это случилось, но уже в следующую секунду Элизабет очутилась в его объятиях. Губы его прильнули к ее губам страстно, требовательно. Он провел языком по трепещущей нижней губе Элизабет, призывая ее приоткрыть рот. Он прижался к ней еще крепче, давая ей привыкнуть к нему, стараясь не напугать, и, на секунду отстранившись, прошептал:

— Я знаю, что должен отправить тебя назад. Знаю, но не могу. Я всего лишь человек, Элизабет. Хуже одних, лучше других. И я тоже хочу тебя.

Элизабет прерывисто вздохнула. Николас покрыл короткими поцелуями ее шею, добрался до нежной мочки уха, провел по ней языком. Уложив Элизабет рядом с собой, он откинул назад ее густые темно-рыжие волосы и, взяв ее лицо в ладони, снова надолго приник к ее нежным губам.

— Николас… — прошептала она. — Николас…

Он погладил ее по щеке. Как же он хотел ее, Господи, как же хотел! Восставшая плоть прижалась к простыне. Он пытался убедить себя, что поступает нехорошо, что не должен этого делать, что Элизабет никогда не сможет ему принадлежать, но тело отказывалось подчиняться голосу разума. Руки Николаса независимо от него самого отправились в путешествие по ее спине, легли на грудь. Николас почувствовал под тонкой тканью ночной рубашки ее затвердевшие соски, и внезапно его охватило безудержное желание взглянуть на них.

Расстегнув дрожащими пальцами пуговки на рубашке, он стянул ее с Элизабет и отшвырнул в сторону. Девушка лежала перед ним трепеща, восхитительно обнаженная, однако прикрыться не пыталась. Длинные темно-рыжие волосы струились по груди, прикрывая бледно-розовые соски, маленькие, упругие, вздымающиеся с каждым прерывистым вздохом.

— Какая у тебя очаровательная грудь, — прошептал Николас и, отведя с груди прядь волос, накрыл рукой вздымающуюся округлость. — Я такой и представлял ее.

Наклонившись, он коснулся губами упругого соска. Застонав, Элизабет выгнулась и дрожащими пальцами обхватила шею Николаса.

— Николас… — задыхаясь, прошептала она.

Он прижался к ее губам со всей страстью, на какую только был способен, и Элизабет с такой же пылкостью ответила на его поцелуй. Николас почувствовал, как трепещет ее юное девичье тело, и его бросило в жар.

Как же ему хотелось не мешкая сделать Элизабет своею. Огромным усилием воли Николас взял себя в руки, заставляя себя не спешить. А Элизабет между тем гладила его покрытую темными курчавыми волосами грудь, не оставляя без внимания ни одну мышцу, и очередная волна яростного желания накатила на Николаса. Элизабет принялась покрывать легким поцелуями его шею и плечи, и Николасу показалось, что сейчас он сгорит в яростном огне.

Он опустил Элизабет чуть пониже и раздвинул ее стройные ноги. Его вздымающаяся плоть уперлась ей в бедро, и Николас почувствовал, как Элизабет напряглась.

— Расслабься, любовь моя. Я не сделаю тебе больно, — прошептал Николас и, прильнув к губам Элизабет, принялся гладить ее грудь. Вскоре он с облегчением ощутил, что сна начинает расслабляться.

Обняв Николаса за шею, она тесно прильнула к нему. Рука Николаса скользнула вниз, и он услышал, как Элизабет испуганно ахнула, ощутил теплую обволакивающую влажность, и ему показалось, что он больше не выдержит.

— Ты хочешь меня, Элизабет, — задыхаясь, прошептал он, осторожно поглаживая ее. — Хочешь так же сильно, как я хочу тебя.

Лицо Элизабет пылало, глаза потемнели, а нижняя губа чуть вздрагивала. Глядя на ее лицо, Николас начал потихоньку приходить в себя. Помутненный страстью разум снова стал ясным. Что же он делает? Ведь Элизабет — невинна. Он не может так поступить с ней!

Тихонько выругавшись, он осторожно коснулся ее лица.

— Я не должен этого делать, Элизабет. Мы не должны. Скажи, чтобы я перестал. Скажи, пока еще не поздно.

Элизабет покачала головой и, притянув его к себе, прильнула к его губам долгим, страстным поцелуем.

— Уже слишком поздно.

Николас и сам это понял: его возбужденная плоть уже вошла в Элизабет. И последний барьер, который Николасу оставалось преодолеть, был взят. Николас не был уверен, что Оливер Хэмптон не лишил Элизабет невинности в тот день, когда набросился на нее в кабинете. И сейчас поняв, что не Хэмптон, а он сам сделал Элизабет женщиной, Николас ощущал одновременно и облегчение, и чувство вины. Нет, он не заслуживает такого счастья!

Элизабет вскрикнула от острой боли, пронзившей все тело, однако Николас прижался к ее губам горячим поцелуем, заглушая этот крик. Элизабет ощущала, что Николас в ней, что он заполнил ее. Это было восхитительное, острое, ни с чем не сравнимое и немного пугающее чувство, которого Элизабет еще никогда не доводилось испытывать. Словно Николас одним движением подчинил ее себе, и теперь она целиком и полностью принадлежала только ему.

— С тобой все в порядке, любовь моя? — прошептал Николас.