Чтение онлайн

— Рен?

Полуулыбка осветила его лицо, когда он положил мои руки на свою грудь. Я почувствовала, как под ладонью бьется его сердце.

— Айви, ты должна кое—что запомнить.

Приподняв брови, я попыталась быть невозмутимой, несмотря на учащенный пульс.

— Запомнить что? Что тебе нравится прикасаться и что ты чувствителен? Я и так это знаю.

— Умница, — опустив голову к моей, он рассмеялся. — Ты не уходишь без прощального поцелуя.

У меня перехватило дыхание.

— Ох.

— Да, ох.

В этом прекрасном грузовике с запотевшими стеклами, он притянул меня к груди и поцеловал так, словно умирал от жажды, а я — его личный источник жизни. Звук — прекрасный мужской глубокий стон — донесшийся из его груди, воспламенил мои чувства. Наши обжигающие поцелуи перешли в нежные. Его пальцы, пробравшись под мой топ, проследили линию позвоночника. Мои руки скользнули под его рубашку, прочерчивая линии рельефного пресса. Я не могла контролировать движение своих рук, особенно когда они проскользнули под ремень его джинс.

— Нам нужно остановиться, — осипшим голосом сказал Рен, отстранившись от моего рта. В мягком желтом освещении его губы казались такими же опухшими, как и мои. — Мое шестое чувство подсказывает, что мы нарываемся на арест за непристойное поведение.

Мои щеки вспыхнули, а кровь забурлила. Было тяжело отстраниться от него, но я превозмогла себя, и мы попрощались. Мы договорились встретиться завтра после моих занятий и наведаться к Джерому.

— До завтра?

Сглотнув, он кивнул.

Выбравшись из грузовика, я спрыгнула под холодные капли дождя. Водоворот мыслей кружился в голове, пока я бежала к калитке дома. Что я с ним делала? Встречалась? Несомненно, это так, но для меня это значит намного больше. Боже, намного больше, чем просто "встречаться". Вместо чувства тошноты, меня переполнял энтузиазм и растущая надежда, что я могу зажить нормальной жизнью среди всего этого хаоса.

Могу ли я зажить такой жизнью? Сегодня я была близка к обычной жизни как никогда. Мы лежали на диване, наслаждались едой на вынос и смотрели марафон передач по кабельному. Не говорили ни о работе, ни о Древних, и даже о Вратах, несмотря на то, что осталось всего три дня до равноденствия, и это должно быть нашей первостепенной задачей. Мы просто... жили и радовались жизни, как наши сверстники. И я ни о чем не жалею.

Я приблизилась к лестнице, когда шум стремительно приближающихся тяжелых шагов стал единственным предупреждением. Я быстро развернулась, готовая к наступлению, но это был Рен. Я опустила руки.

— Что...?

Рен предстал передо мной быстрее, чем я успела закончить фразу. Его руки легли на мои бедра, и он приподнял меня, прижав к стене. Мое тело незамедлительно откликнулось: ноги обернулись вокруг его талии, а руки обвили шею. С губ сорвался сдавленный вздох за пару секунд до того, как он снова поцеловал меня. Я чувствовала его естество, и даже несмотря на холодный дождь, его тепло согревало меня.

Бедра Рена соприкасались с моими самыми шаловливыми и озорными способами в совершенно непристойных и чувственных движениях. Когда его руки так нежно прикасались ко мне, меня совершенно не заботил риск ареста или штрафа.

Молния озарила небо, прогремел гром, но все, что я слышала — это сильное биение собственного сердца. Все мои чувства были поглощены Реном, прижимающимся ко мне, пока наши губы сливались воедино. Я готова раствориться в нем. Наши тела покачивались, а руки изучали друг друга. Не знаю, как долго мы целовались, но когда оторвались друг от друга для глотка воздуха, наша одежда сильно промокла, а все мое тело дрожало. Его губы заскользили по моей щеке в то время, как руки опустились на мою шею, запрокидывая голову назад.

С промокшей под дождем головой и капельками воды, стекающими по лицу, он казался морским повелителем.

— Спасибо за сегодняшний день. Ты даже не представляешь, как много он для меня значит, — поцеловав меня в кончик носа, он отошел от стены и осторожно опустил меня. — До завтра.

А потом он ушел, исчезнув под дождем призрачным любовником.

— Иисус, — прошептала я. Молния осветила небо, быстро сменившись громовым раскатом.

Промокшая до нитки, я, спотыкаясь, вошла в дом. Динь сидел в гостиной и, одарив меня подозрительно долгим взглядом, упорхнул в комнату, так ничего и не сказав. И это было настоящим счастьем для меня. Мысли витали где—то очень далеко, и сейчас у меня не было никаких сил на разговоры с Динь.

Воскресной ночью я спала как убитая. Как счастливец, испытавший оргазм впервые за очень долгое время, что было чистейшей правдой. Проснувшись отдохнувшей, я отправилась на пробежку, а после подготовилась к занятиям. Но как бы все ни было прекрасно, одна тень мысли, закравшаяся в потаенные уголки моего сознания, не давала покоя. И каждый раз, когда я пыталась дотянуться до нее, я проваливалась.

В понедельник утром перед учебой мне удалось уговорить Динь испечь торт, взамен на что я обещала принести дюжину пончиков по возвращении домой. Я надеялась, что выпечка поднимет Джерому настроение, и он согласится помочь. Это было очень рискованно, особенно если учесть, что он мог так ничего и не знать, но, к сожалению, у нас не было других вариантов.

Динь порхал в маленькой кладовке, хватая муку и коричневый сахар.

— Тебе повезло, что я всегда требую поддержания запасов разрыхлителя и шоколада из булочной.

— Да уж, точно, — я вышла из кухни, поглощенная размышлениями о последних произошедших событиях. Я вспомнила то, что забыла, когда была у Марли. В первый раз, когда я пришла увидеться с ней, я заметила кое—что в ее саду. Конечно, это мог быть всего лишь воробей, но что, если это еще один Брауни? Как давно он там? И еще лучше, как Динь удалось проникнуть в этот мир через Врата без нашего ведома? Разумеется, я и раньше задумывалась над этим, но сейчас, когда раскрываются многие тайны, несостыковки в истории Динь кажутся более очевидными.

Подозреваю, все это время он лгал мне. Трудно поверить, но все, что мне недавно удалось узнать с таким трудом, определенно должно знать существо из Иного Мира.

Не обращая на меня внимания, Динь тащил миску из кабинета, пока я наблюдала за ним. Колеблясь войти на кухню, я поморщилась, когда Динь бросил на столешницу железную миску, и она зазвенела. Мне не давал покоя вопрос, как же он очутился здесь... на кладбище.

— Динь?

Даже не посмотрев на меня, он, размахивая крылышками, достал из ящика шпатель.