Гроза Византии
Шрифт:
– Светило севера!
– воскликнул Валлос.
– Право, мне кажется, что вы должны показаться женщине во всем блеске, чтобы взор ее еще более был прельщен вами.
– Он прав!
– воскликнул Дир.
– Нет, брат, прошу тебя, сделаем так, как я говорю, - твердо сказал Аскольд, поднимаясь с трона.
– Благодарю вас, гости, за ваши дары. Прошу вас сегодня же на мой честный пир, и там вы получите наши подарки, а пока прощайте!.. Идем, товарищи и друзья!
Аскольд и вслед за ним Дир поднялись на сходни и, громко говоря между собой о великолепии полученных даров, стали подниматься в гору.
– Что?
– с тревогой в голосе спросил вынырнувший из трюма Фока.
– Взяли.
– Примерили, надели?..
– Нет!
– Проклятье!.. Если там Зоя...
– Она там... Они здесь называли ее по имени.
Фока схватился руками за волосы головы.
– Все погибло! Ей известен этот секрет...
Он в отчаянии опустился на палубу.
– Поднимай паруса!
– в паническом ужасе закричал Валлос, сам хватаясь за снасти.
И он, и Ульпиан, и все на их ладьях буквально потеряли голову: одни спускали весла на воду, другие развертывали паруса, третьи уже кидались отталкиваться шестами от берега. Все были, как сумасшедшие...
– Стойте, стойте, что вы делаете?
– закричал пришедший в себя первым Фока.
– Ведь вы прежде времени губите самих себя... Что подумают здесь о вашем бегстве?
– Все равно, не подставлять же свои шеи палачам!..
– Может быть, все еще уладится... Может быть, там другая Зоя, не та, которую я знаю... Может быть, эти варвары уже надели мои запястья.
– Все может быть, а вернее всего - смерть.
– Так или иначе, а все равно смерть, на то мы и шли...
– Спасенье возможно еще, мы на свободе!
– Поздно! Взгляните!
– воскликнул Ульпиан и указал рукой на берег.
Оттуда мерными шагами спускались к воде княжеские дружинники. Тут были славяне и норманны; видно было, что они чем-то очень оживлены. Они не переставая говорили друг с другом. Оружие их бряцало, шишаки сверкали на солнечных лучах, а сами они шли, все ускоряя и ускоряя свой шаг.
– Поздно!
– упавшим голосом проговорил Валлос.
– Они за нами!
– Тогда покажем этим варварам, как умирают византийцы!
– воскликнул Фока.
– Бегство невозможно, идем к ним сами навстречу... Но что это?
– Дорогие гости!
– почти что кричал дружинник.
– Князья наши так довольны подарками, что просят вас сейчас же идти в их палаты на честной пир...
14. ОТРАВЛЕННЫЕ ЗАПЯСТЬЯ
Восхищенные подарками, Аскольд и Дир, веселые и довольные, оставили купцов.
– Если простые купцы могли привезти нам такие дары, то как же велики богатства самой Византии?!
– воскликнул пылкий Дир.
– И все они давно бы могли быть нашими!
– с сожалением в голосе отвечал Руар.
– Несомненно нашими, - поддержал его Инголет, - но теперь уже наши князья не будут, по крайней мере, противиться походу. Они сами видят, что добыча будет большая.
Аскольд слышал все это, но ничего не отвечал. Он был занят одной новой мыслью, которая в этот момент сосредоточила на себе все его внимание.
– Пройдем прямо к ней, Дир, - сказал он своему брату, едва только они переступили порог палат.
– Мы покажем ей все эти великолепные вещи, и она будет рада им, потому что эти дары напомнят ей Византию и все, что столь недавно оставлено ею там.
Дир улыбнулся.
– Пойдем, покажем ей, - согласился он с братом.
Ему уже была известна сердечная тайна Аскольда. Он вполне сочувствовал ему и от души готов был сделать все, что пожелал бы тот.
Аскольд, Дир и Всеслав, сами неся полученные подарки, вошли в покои Зои. Молодая женщина поспешила к ним навстречу с приветливой, ласковой улыбкой, при виде которой так и затрепетало пылкой радостью сердце влюбленного Аскольда.
– Прошу тебя, Зоя, взгляни на приношения гостей наших и сама выбери из них, что тебе понравится.
Он подвел Зою к столу, на котором уже были разложены подарки. Запястий между ними не было.
Зоя в восхищении смотрела на них. Еще бы! Ведь все эти драгоценности живо напомнили ей все годы, проведенные ею на берегу Пропонтиды, напомнили ту роскошь, к которой она так привыкла. При одном виде их она вспомнила свой дворец, с его атриумом, с великолепным убранством, вспомнила друзей, и слезы заволокли ей глаза.
– Пошли, Аскольд, за всеми этими купцами, я хочу их видеть, хочу говорить с ними... Прошу тебя, не медли, пусть их просят великой честью.
Аскольд сделал знак Всеславу, и тот поспешно вышел из покоя.
Получив доказательства неотразимого влияния сестры на старшего князя, Всеслав теперь со своей стороны старался исполнить все ее даже малейшие желания...
– Что же ты облюбовала, несравненная?
– склонился к Зое Аскольд.
– Здесь все хорошо... все... но выбери ты мне сам. Что понравится тебе, то будет по сердцу и мне...
– О, раз ты хочешь так, - воскликнул Аскольд, - тогда прошу тебя зажмурить глаза и дать мне твою руку.
Дир понял желание своего названного брата.
– А другую мне!
– воскликнул он.
Аскольд взглядом поблагодарил его.
– Закрой же, Зоя, глаза!
– еще раз сказал он.
Молодая женщина покорно повиновалась ему. Глаза ее зажмурились, руки были протянуты братьям.
Этим моментом воспользовался Аскольд. Почти в одно и тоже время, как и Дир, он украсил запястьем руку молодой женщины и закрыл замок.
Зоя вскрикнула при этом и широко в недоумении открыла глаза.
– Аскольд, что это? Что ты сделал со мной? Отчего мне больно? тревожно произнесла она.
Взгляд ее упал на украшенные запястьями руки. Крик ужаса вырвался из ее груди, она вся побледнела, затряслась и, не помня себя от страха, стала срывать с руки эти драгоценности.
– Зоя, Зоя, что с тобой, что?
– восклицал перепуганный ее жалким видом Аскольд.
– Это - запястья византийских купцов...
– задыхаясь от ужаса, лепетала Зоя.
– Скорее отруби мне руки выше локтя... иначе я умру... Бери же меч... Дир, руки мне отруби! Скорей, скорей... Поздно... нет еще...