Чтение онлайн

– Право – это еще не обязанность, – возразил Абзац, запихивая деньги в карман. – Прости, майор, но падалью я не питаюсь. С души воротит, ничего не могу с собой поделать.

– Конечно, конечно, – проворчал Чиж. – Ты у нас не гиена, ты у нас лев…

Абзац промолчал – ссориться с Чижом ему совершенно не хотелось.

– Спасибо, майор, – сказал он после паузы, гася окурок о каблук и прицельно забрасывая его в урну. – Можно сказать, выручил.

– Давай считать, что мы в расчете, – предложил Чиж. – Ты выручил меня, я выручил тебя, и говорить тут не о чем.

– То есть в следующий раз ты придешь с наручниками? – уточнил Абзац.

– Там видно будет.

– Э, нет, майор, так не пойдет. Что ты меня вываживаешь, как рыбину? Думаешь, я у тебя на крючке? Ошибаешься, приятель. Шантажировать тебе меня нечем, так что, если ты где-то в глубине души рассчитываешь сделать из меня сексота, лучше сразу откажись от этой мысли. Конечно, в вашей конторе тоже попадаются приличные люди, но они там подолгу не держатся.

– Я в этой конторе пятнадцать лет, – обиделся Чиж.

– А я и не говорил, что ты приличный человек, – нанес удар ниже пояса Абзац.

– На себя посмотри, – замыкая круг, повторил майор, после чего оба замолчали, усиленно дымя сигаретами и избегая смотреть друг на друга.

– Кстати, – немного успокоившись, сказал Абзац, – ты не в курсе, что стало с моей машиной?

– А что с ней станет, – неохотно откликнулся Чиж. – Стоит себе на штрафной стоянке.

Абзац поморщился, словно от боли.

– Разворуют же, – сказал он. – Хоть бы с аукциона толкнули, что ли…

– Толкнули бы обязательно, – заверил его Чиж, – но только после вынесения приговора судом.

С конфискацией… А суда ты, как известно, ждать не стал, так что теперь никто не знает, что делать с твоим драндулетом. Так и сгниет на стоянке.

– Паршиво, – расстроился Абзац. – Хорошая была машина. И что у нас, в России, за жизнь такая корявая?

– Каковы сами, таковы и сани, – ответил Чиж. – И потом, в бегах везде несладко. Между прочим, зря ты слоняешься по улицам на виду у всего города. Могут ведь и узнать.

– Надоело все, – признался Абзац. – Ну узнают, ну шлепнут… Ну и что? Что от этого изменится?

– Для тебя – все.

– А я не эгоист. То есть эгоист, конечно, но умеренный. Я не считаю, что мир перестанет существовать вместе со мной. Но это поэзия, а проза жизни заключается в том, что сегодня у меня дома коммунисты отмечают свой профессиональный праздник.

От них рехнуться можно, ей-богу. Уж лучше Барабан с его отморозками или твои менты. Они, по крайней мере, моралей не читают.

Чиж невесело рассмеялся, хлопнул себя по колену большой белой ладонью, стрельнул окурком в сторону урны и решительно поднялся.

– Ну, все, – сказал он, потягиваясь. – Будем считать, что все сказано.

– Деньги я верну, – сказал Абзац. – Как только, так сразу.

– Сомневаюсь, – возразил Чиж. – Помнится, в детстве я где-то вычитал отличную фразу: у савана нет карманов. В применении к твоему случаю это означает, что у покойника маловато возможностей вернуть долги.

– Посмотрим, – спокойно сказал Абзац.

– Ох, не хочется мне на это смотреть… Я даже рад, что меня в ближайшие несколько недель не будет в городе. Помочь я тебе все равно не в состоянии, а наблюдать за всем этим со стороны… Не умею я так. Да, и еще одно… Приятно было повидаться.

– Мне тоже, – просто ответил Абзац.

Чиж повернулся к нему спиной и двинулся по аллее, закуривая на ходу. Абзац проводил его взглядом, снова забросил локти на спинку скамьи, вытянул скрещенные ноги, откинул голову, зажмурился и подставил запрокинутое лицо солнцу.

Замок стареньких «жигулей» сдался практически без боя. Послышался глухой щелчок, и дверца приоткрылась. Абзац напоследок огляделся по сторонам с таким видом, словно был банкиром, садящимся в собственный лимузин, и скользнул за руль.

В машине сильно пахло бензином и почему-то сырой землей. «Матерью сырой землей», – мысленно поправил себя Абзац, вслепую нашаривая под приборным щитком провода зажигания. Лежавший за пазухой длинноствольный «смит-и-вессон», еще больше удлиненный трубой глушителя, мешал ему неимоверно: изогнутая рукоятка упиралась в подбородок, а ствол буквально завинчивался в низ живота.

Абзац одним резким рывком оборвал провода и соединил их накоротко. Стартер немного покудахтал и заглох. Абзац покосился на приборную панель, чтобы убедиться в наличии бензина, тяжело вздохнул и снова закоротил провода. Между оголенными медными концами проводов с треском проскочила голубая искра, стартер снова заквохтал, как курица, пытающаяся снести яйцо, но двигатель ни в какую не желал заводиться.

– Ах ты, срань, – сказал ему Абзац.

Собственно, обижаться на ни в чем не повинный двигатель не имело смысла. Шкабров долго искал машину, которая бы не привлекала к себе внимания.

С этой точки зрения грязно-белая "копейка " – универсал представляла собой идеальный вариант. Она была в меру потрепанной и в то же время производила впечатление ухоженности – той, которая достигается не частым посещением автосервиса, а многочасовым лежанием на спине под днищем автомобиля. Бандиты и сотрудники ГИБДД обычно смотрят сквозь такие машины, как будто те целиком сделаны из оконного стекла. Вот только чертов двигатель…

Чертов двигатель благополучно завелся с третьей попытки. Утирая рукавом трудовой пот, Абзац подумал, что хозяин этой телеги, по всей видимости, много лет подряд рассказывал ей на ночь русские народные сказки. Во всяком случае, машина твердо усвоила, что желаемый результат должен получаться не с первого и не со второго, а именно с третьего раза.