Грязь
Шрифт:
Лучше укрыться.
Он дополз до ближайшего дома и сел.
Ладно. Завтра. Завтра позвоню Аннет. Завтра скажу ей, что я изменился. Завтра продам автобус. Завтра уеду. Завтра.
61. ЭНЦО ДИ ДЖИРОЛАМО 2 3:40
«Привет, Джулия, это Дебби. Прямо не знаю, как быть. Ты что оден…»
Энцо подпрыгнул в кресле.
Что это?
Голос Деборы. Очень громкий. Чересчур громкий. Откуда он? Он оглянулся, посмотрел вокруг. Из колонок. Он раздавался из усилителей стереосистемы.
Что происходит?
«Алло?! Алло, Дебби. Это Энцо».
«Энцо?!»
Он сразу его узнал. Свой голос. Свой голос, записанный на пленку. Звонок. Этот звонок сегодня днем. Когда он договорился с Дебби о встрече. Он попробовал перевести дыхание, но в этой комнате ему не хватало воздуха. Он чувствовал, как его желудок превращается в бетономешалку. Попробовал встать, но не смог.
«Да. Это я. Джулии нет. Что ты делаешь?»
«Ничего… все достало. Никакого желания нет идти к Джулии на ужин. Уф! Правда, сегодня не приду. Надо отмечать Новый год как в мусульманских странах: там в десять все уже спят…»
Разговоры мгновенно прервались. Смолкли. И все слушали. Энцо поднял взгляд — все смотрели на него.
«Мне придется сделать усилие и прийти?»
«Конечно. Мне тоже не хочется, ты же знаешь… но ради нас…»
Он отыскал взглядом Дебору. Она стояла посреди комнаты. С бокалом вина в руке. Вся багровая. Она тоже искала его. Но если он был испуган, то она казалась растерянной, обиженной, оскорбленной. Неподвижная, вся красная, стояла она среди гостиной.
Ты ничего не поняла, милая моя…
«Ладно, приду. Хоть ты будешь со мной рядом. Я это делаю только для тебя, Пимпи. А сейчас приходи ко мне ненадолго, мне нужны твои ласки, чтобы дожить до конца вечера… я скучаю по тебе!»
«Я тоже. Ужасно».
Даже те, кто был на террасе, вернулись в комнату. И смотрели на них. Он снова безуспешно попытался подняться. Ноги размякли.
«Ладно… но надолго не смогу. Джулия скоро вернется. Я ей обещал помочь».
«Хорошо. Жду».
А потом Джулия вошла с воплем:
«А теперь молитесь, потому что для вас Новый год не наступит!»
62. ДЖУЛИЯ ДЖОВАННИНИ 23:40
Джулия Джованнини, нажав кнопку «Play», направилась в кладовку за кухней. Туда, где лежали вещи Энцо. Его сумки. Его обувь. Его одежда. Она перевернула все и наконец нашла то, что искала.
Подводное ружье.
Его «Акваган-3500».
Жуткий арбалет, из которого этот сукин сын убивал последних морских собачек и камбал Средиземного моря.
Она легко его зарядила.
Милая мамочка объяснила, что надо делать.
Голыми руками она натянула резиновые жгуты изо всей силы — так, что заболели ладони. Вставила стрелу до упора. Спусковой крючок напрягся, встав в боевую стойку.
Готово!
И она ринулась с воплем. В гостиную. В бой. К победе. Обнимая орудие убийства, как обреченный на смерть прусский пехотинец.
Вошла в гостиную и завопила:
«Молитесь, потому что для вас Новый год не наступит!»
63. ЭНЦО ДИ ДЖИРОЛАМО 23:41
Она была громадной. Гигантской. Злобной.
Там, у двери, с подводным ружьем в руках.
Потухшие глаза смотрели вперед. В них не было ни проблеска разума.
Она пришла за ним.
Переполненная жаждой мести. И кричала, требуя того, что он ей был должен.
Уважения.
Энцо ди Джироламо знал это. Слишком хорошо знал.
Она вышла вперед. В центр гостиной. Гости с криками бросились в разные стороны и прижались к стенам.
Кролики вы, просто трусливые кролики.
«Что ты делаешь, Джулия…» — смог выговорить Энцо.
Никто не услышал.
Дебора, единственная оставшаяся стоять посреди комнаты, казалось, окаменела. Казалось, она играет в детскую игру «Море волнуется». Но внезапно она двинулась к Джулии, не обращая внимания на ружье. Протянула руки, пытаясь взять его.
Как героиня телефильма.
«Джулия! Джулия! Пожалуйста! Дай мне ружье! Ну же! Не делай глупостей. Ничего страшного не произошло. Это было так… совсем не серьезно. Дай его мне…» — произнесла сценаристка.
Думала, что ее можно убедить. Что с ней можно говорить.
Джулия ударила ее ружьем в лицо. Дебора рухнула на пол. Головой под диван. С разбитой губой. И разбитым носом. И осталась лежать, и от ее крови намокала диванная бахрома, и взгляд ее был устремлен вниз, в полумрак.
Джулия шла вперед, пока не оказалась прямо перед Энцо.
Он спиной к стене.
Она с ружьем в руках.
Джулия направила ружье на него.
Энцо увидел острый гарпун, направленный ему в грудь. Сжал в кулаки вспотевшие ладони и обмочился.
Да какого хрена… у меня еще куча дел. У меня же, блин, вся жизнь впереди. Это несправедливо. Мне надо переписать отчет. Мать твою. Почему так? Черт, я не хочу так умирать. За что?
Он хотел спросить у нее.
И хотел получить разумный ответ.
Если бы он получил разумный и логичный ответ, он бы мог даже смириться со своей смертью. Но он знал, что эта тема не для обсуждения. Что нечего тут понимать. Что это просто очередной случай криминальной хроники. Один из мелких случаев, которые рассеянно пробегают в разделе городских происшествий. Только теперь это происходило с ним. Из миллионов жителей Рима — именно с ним. С ним, будущим большим человеком в Институте, с ним, нашедшим женщину с нормальными мозгами…
Какого хрена! Это несправедливо…
«Я отдала тебе ключи. Отдала свою жизнь. Отдала свою подругу. А что ты дал мне взамен? Отвечай, сукин сын!» — потребовала она.
Чего она хочет?
Он не мог понять. Что у него спрашивает эта психопатка?
Это было совсем как в тех фильмах. Прежде чем убить, тебе обязательно задают вопрос. Вопрос, на который ты всегда даешь неправильный ответ. Значит, лучше не отвечать. И потом, о чем это она… Ключи от чего?