Шрифт:
Посвящается моему дорогому сыночку Мирославу.
Далеко-далеко от людских глаз среди густых лесов, прозрачных рек и заснеженных горных вершин жил маленький симпатичный Дракоша. Нравом он отличался добродушным, всегда был весел, никогда не унывал, ценил красоту и уют, а еще… слыл заядлым сладкоежкой. Да таким, что даже домик его был сделан из пряничных кирпичиков, которые он сам и выпекал по особому рецепту, когда-то вычитанному в старинной книге. Крышу украшала черепица из сахарной глазури, раскрашенная малиновым сиропом. Стекло в окошках из тончайшей карамели, а дверь и узорчатые ставни вылиты из темного и белого шоколада. Даже качели Дракоша смастерил из сладких рождественских леденцов, а дорожки, петляющие по зеленой травке и ведущие к дому, выложил из разноцветного драже.
В одно солнечное летнее утро Дракоша проснулся раньше обычного. Он глубоко вдохнул, втягивая сладкие пряные ароматы, и счастливо улыбнулся. В окошко струилось рассветное солнце. И не только в окошко! Сквозь крышу весело пробивались озорные лучики.
Дракоша сел на кровати и принялся любоваться ими, думая: «Вот бы заплести их в косички! А если собрать солнечных косичек много-много и повесить их на карниз над окнами, какие бы красивые вышли занавески! Кстати, карниз можно изготовить из палочек корицы».
И тут его приятные размышления прервались, поскольку Дракоша понял, что в этой чудесной утренней картинке что-то решительно не так. Он стал приглядываться к обстановке в домике. Однако все было на своих местах и выглядело привычно: сплетенные из тончайших медовых ниток коврики мягко застилали пол, в буфете блестели красными боками чашки, а на столе возвышался красавец самовар. Там же стояли вазочки с конфетами и баранками. Но все равно с домом творилось что-то странное.
– Так ведь не могут солнечные лучи проникать сквозь крышу! – воскликнул Дракоша. – Как же я могу видеть их?
Он спешно выбежал на крыльцо и, посмотрев на свой домик, ахнул. Дракоша застыл, не в силах вымолвить и слова от удивления – прямо над его крышей висело нечто большое, клубящееся и темно-серое, почти черное. Дракоша обошел домик кругом и понял – это самая настоящая тучка.
Она свернулась в клубочек, словно спящий котенок, и тихонько плакала. Ее слезы-дождинки падали на сахарную черепицу и проделывали в ней маленькие дырочки, через которые Дракоша и увидел солнечные лучи. Дракоша плюхнулся прямо на траву и во все глаза смотрел на гостью.
– Никому я не нужна! – жалобно всхлипывала тучка, и с каждым словом слезинок становилось все больше. Дырочек на черепице тоже.
«Так эта тучка проделает большущую дырку в потолке, – подумал Дракоша. – «Надо с этим что-то срочно делать…»
Он долго собирался с силами и подбирал слова. Во-первых, это довольно необычная ситуация, ему даже немного страшно, а во-вторых – очень не хотелось обижать кого-либо. Даже тучку.
– Эй, на крыше, – крикнул Дракоша, – ты что там делаешь? Может, тебе помочь?
– Я зацепилась, – сквозь слезы ответили сверху обиженно. – Не могу лететь дальше.
– А как ты туда попала? Ведь тучи не летают так низко.
Дракоша заметил, что плакать тучка перестала, обрадовался и решил дальше говорить с ней.
– Я еще совсем маленькая тучка. Вот, несу дождик, отбилась от своих. А теперь краешком зацепилась за трубу этого домика и не могу освободиться и лететь дальше. Ты не знаешь, чей это дом?
– Мой! – ответил с гордостью. – Давай знакомиться, меня зовут Дракоша.
– Гуга, – ответила тучка, – но знакомиться, болтаясь на крыше, мне немного неловко.
– Конечно, прости меня. Сейчас я тебе помогу, Гуга! – улыбнулся Дракоша, расправил прозрачные крылышки и легко взлетел.
Конец ознакомительного фрагмента.