Чтение онлайн

— Не удивляйтесь. — Артур грустно улыбнулся и сел на кровать. — И не ревнуйте. Для него она — мать.

Виктор поднял на руки кувшин с сыном. Он был необыкновенно тяжел. Глаза мальчика расширились от страха, губы скривились.

— Я хочу вытащить его отсюда, — сказал Виктор.

— Это невозможно. Здесь нет приспособлений для того, чтобы разрезать эту вазу, — возразил Артур.

— Веди меня в ту самую комнату, где нас держали. Там должно что-то быть! — рявкнул Виктор и схватил Малышева за шиворот.

— Дядя Витя…

— Пошел! — заорал Виктор, подгоняя старика пинками.

— Я просто хотел сказать…

— Вперед!

На то, чтобы вернуться в пыточную камеру, им понадобилось минут семь или чуть больше.

— Выслушайте меня, — канючил Артур, глядя, как Виктор в неистовстве носится по помещению, переворачивая все на своем пути. — Вы до смерти напугаете мальчика. Он привык только к ней, даже меня до сих пор стесняется.

Виктор наконец-то нашел то, что искал — зубило и большой молоток.

— Пошли. Не вздумай бежать! — бросил Виктор.

— Вы убили ее? — осмелившись, спросил Артур.

— Да. А потом прикончу тебя, — отчеканил Виктор. — Шевелись!

— Мне кажется, вы ошибаетесь. Она жива и все еще опасна. Я чувствую это.

Они направились обратно, но по дороге Артур отстал.

Виктор почувствовал неладное еще задолго до приближения к камере. Явственный запах гари витал в спертом воздухе подземелья. Боков убыстрил шаг. Его глаза разглядели на полу темные смазанные пятна. Словно тут кто-то полз.

Запах паленого стал сильнее. Виктор побежал, не чувствуя раненых ног, и ураганом влетел в камеру.

Она была там. Почерневшее, наполовину обугленное лысое чудовище. Лицо обожжено, тело голое. Вся одежда Милы превратилась в однородную черную кашу. От нее все еще курился едва различимый дым.

— Сережа, — проквакала она, приникнув к кувшину.

Мальчик горько плакал. Его клешни открывались и закрывались. Мила гладила их своей обожженной рукой, целовала и плакала.

— Уйди, — прохрипел Виктор, поднимая зубило.

— Мы уйдем вместе. Пусти нас. Пожалуйста. — Она перекатилась на бок и вцепилась в коляску. — Не забирай его у меня. Я всегда мечтала о ребенке.

— Мама! — закричал Сережа. — Не надо! Я боюсь!

Мила улыбнулась. Ее белые зубы страшно сверкнули на темном лице.

— Все хорошо. Мы будем вместе. Только ты и я, мой малыш. — Она стала толкать коляску перед собой.

Виктор не мог пошевелиться. Он хотел кинуться на это существо из ада, разорвать зубами черное от копоти горло, но беспомощно стоял как забытый, покрытый пылью манекен. Раздался стук. Виктор выронил молоток и зубило.

— Все будет хорошо, Сереженька, не плачь, — шептала Мила, продолжая ползти на карачках и толкать перед собой коляску.

У выхода она повернулась к Виктору и сказала:

— На все воля божья.

Сзади нее бесшумно возникла фигура Дантиста. Последовал короткий взмах, и в спину обожженной женщины вонзились вилы.

Глаза Милы округлились.

— Мама! — завизжал Сережа, вытягивая клешни.

Мила грузно осела на пол. Ее потрескавшиеся от жара руки судорожно обхватили кувшин с ребенком.

Дантист упер ботинок в голую спину сумасшедшей женщины, не без труда извлек вилы и воткнул их снова.

Ребенок надрывался от крика. Ослабленные пальцы женщины распрямились, выпустили клешни мальчика.

— Вот теперь точно все. — Дантист вытер лоб.

Его прищуренные глаза остановились на Викторе, который смотрел на мальчика, бьющегося в истерике.

— Кто это?

— Мой сын.

Дантист озадаченно перевел взор с кувшина на Виктора, замершего в ступоре, потом сказал:

— Я чувствую запах газа. Нужно валить отсюда. Ты идешь?

— Да. — Виктор поднял кувшин с сыном.

Дантист переступил через мертвое тело и поспешил из камеры. Боков вышел в коридор и тоже почувствовал запах газа.

Сережа громко плакал, мешал Виктору, больно щипал его.

— Потерпи, мой хороший, — прошептал Боков, с трудом передвигая израненные ноги.

Он боялся, что они задохнутся, прежде чем найдут выход из нескончаемого лабиринта. Лаз был обнаружен через несколько минут, но Виктору показалось, что прошла вечность. У ступенек стоял Дантист.

— Тут яма, — крикнул он. — Осторожно. Давай помогу.

— Я сам.

Байкер пожал плечами, развернулся и стал карабкаться наверх.

Виктор вгляделся в лицо сына. Мальчик умолк и испуганно смотрел на незнакомого мужчину.

— Не плачь, — выдавил Виктор, миновал яму и остановился рядом со ступеньками, чтобы передохнуть.

Когда он начал подниматься, щиколотку его левой ноги вдруг что-то сжало.

— Дядя Витя!

Боков взвыл от бешенства. Ребенок вздрогнул от испуга и вновь заплакал. Виктор поставил кувшин на пол и повернулся к Живодеру.

— Простите меня, — выдавил старик. — У нее в подсобке стояли баллоны с газом. Их много, и у всех я открыл краны. У меня есть спички. Мила хранила их на кухне. Они не отсырели, я проверял. Вы можете убить меня, но это ничего не изменит. Я сам давно хочу уйти. Я устал. Еще раз простите и прощайте. — Артур отодвинулся назад.

Боков бросил последний взгляд на удаляющуюся фигурку, грязный осколок никчемной жизни.

Потом он опустился перед кувшином и сказал:

— Сережка!

Мальчик утих, с удивлением глядя на Виктора.