Хан
Шрифт:
«Пожалуйста, поехали домой!»
Жаль, я не захватила с собой планшета, тыкая теперь под нос Искандера свой телефон, в который он пытался смотреть прямо и не косясь глазами, которые буквально разъезжались в разные стороны, пока он пытался прочитать, что я написала, едва ли сделав это, когда снова широко улыбнулся:
– Пупсик! Пойдем танцевать! Ночь только началась!...
«Искандер, нужно домой!!!»
– Убери эту штуку от меня, я все-равно не понимаю, пупсик! Слушай, какая песня! Моя любимая!
«ДОМОЙ!!!!!!!»
Нет, невозможно докричаться, когда у тебя нет голоса, а тот, кому ты кричишь в душе, не слышит этого, веселясь и зажигая своими искрами всех вокруг.
Может, стоило оставить его в покое и просто уехать домой?...
Ну не первый же день, вернее ночь, Искандер отдыхал таким образом?
Явно знал лучше меня, что делать с теми, кто задирается…может даже драться умел? Я никак не могла понять, отчего во мне была такая паника и мысли о том, что Искандеру может быть плохо за этим смехом и озорными пьяными глазами. Я вела себя глупо, понимая, что не смогу остаться здесь с ним…но и не смогу уйти без него.
Я пыталась хватать его за руки, чтобы показать ему, что нам нужно идти…и девушку эту унести куда-нибудь, не здесь же оставлять, вот только Искандер смеялся и танцевал вокруг меня, а потом уходил в круг танцующих девушек, которые с удовольствием трогали его, крутились рядом, хихикали и даже пытались раздеть. Искандер не сопротивлялся, пока я устало опустилась на диван, пытаясь посадить крепко спящую девушку, которая постоянно сползала в то же положение, что и спала до этого, явно храпя, что было не слышно из-за грохота музыки.
Твердо уверенная в том, что я все-равно утащу Искандера отсюда в самое ближайшее время, правда пока не слишком представляя каким именно образом, я вытащила папку с подписанным контрактом, аккуратно сложила в нее все кредитки, разложила смятые деньги, оставив их в качестве чаевых и в сотый раз набрала Хана, уже не надеясь на то, что он ответит.
Он и в этот раз не ответил, но зато на низком столике, где я немного прибрала, засветился брошенный телефон Искандера, на котором большими буквами засветилось «БРАТИШКА».
Я схватила его и ответила раньше, чем вспомнила, что не могу говорить, услышав в трубке уже знакомый мне голос Берка:
– …и почему я не удивлен, не слыша даже твоего голоса за этим шумом?...Даже если просил тебя не пить хотя бы день. Один единственный день, Искандер. Лишь потому, что у нас были дела. Ты даже этого сделать не можешь…
Я отрывисто выдохнула, пока не зная, что мне сделать, чтобы показать, что на линии не Искандер, вот только, кажется, это понял и Берк, когда неожиданно замолчал, проговорив холодно и напряженно:
– Искандер?
Я помотала головой, поморщившись, когда поняла, что он все-равно не увидит.
– Брат?
Я выдохнула еще раз в трубку, слыша, что теперь-то точно Берк понял, что разговаривает не со своим братом, слыша, как его голос стал деловым и совершенно безэмоциональным:
– Вы можете передать трубку моему брату?
Что делать? Еще раз покачать головой, надеясь на телепатические способности Берка?
Нет, я сделала проще, хотя, может и глупее, когда быстро отключилась, но набрала сообщение, тут же отправив адресату «Братишка»: «Это Лейла. Я не знаю, как можно забрать Искандера из этого места»
Ответ пришел буквально через секунду: «В каком вы клубе? Напиши название, я сейчас приеду»
Ха! Если бы я еще знала! Когда я летела сюда, то даже не догадалась посмотреть на неоновую вывеску, принявшись судорожно озираться по сторонам, в поисках того, где могла бы прочитать, как именно называется это злощастное место, случайно заметив, как на моей руке блеснул браслет, где неоновыми буквами было написано «ВИП. Фламинго»
«Фламинго»
«Понял. Никуда не уходите. Я уже еду»
Хотелось взвизгнуть: «Спасибо, Господи!», а еще дать пинок Хану и Каану. При возможности.
Куда эти двое подевались среди ночи и почему не отвечают?! А вдруг я попала в беду?! Не зря ведь столько раз набрала их каждого по отдельности и вместе взятых!
Берк приехал так быстро, словно был где-то за углом и только и ждал, когда брат скажет, в каком из нескольких десятков клубов он зажигает в эту ночь. Судя по тому, о чем Берк говорил по телефону, видимо, нечто подобное происходило каждую ночь.
И снова я удивленно заморгала, растерявшись, когда большие голубые, словно чистый лед, глаза обрушились на меня. До чего же было странно и завораживающе видеть ясные чистые глаза Берка среди мужчин, в глазах которых был черный гранит и пламя, даже если они были холодными и сосредоточенными.
У Берка были необычные глаза.
Глубокие, ясные, а еще печальные…и сложно было сказать, мне казалось это потому, что у них был такой необычный разрез глаз, или на самом деле в его глазах было то, что он скрывал где-то глубоко внутри себя?
– Ты в порядке, Лейла?
Я быстро закивала в ответ, почему-то смутившись, когда он окинул быстрым взглядом столик, покосившись на мирно спящую пьяную девушку, даже не дернув своей широкой темной бровью, и отыскав взглядом танцующего Искандера. Берк был тут явно не к месту – холодный, замкнутый, отрешенный, облаченный в костюм, он выделялся из толпы, словно черный ворон среди стаи безумных белых воронов.
– Она с нами? – кивнул Берк на девушку, когда я снова закивала головой в ответ, чувствуя себя в тот момент китайским болванчиком, который только и мог, что кивать головой – в согласии или отрицательно, – Хорошо. Будь здесь.