Чтение онлайн

А ведь я был в шаге от того, чтобы, как выразился Риг, «спалить ему мозги»…

— Передайте Чтецу, что он теперь единственный хранитель Ладьи, — практически прошептал Риг и в мгновении ока вытащил из-за пазухи крошечный кинжал! Иван едва успел схватить хоббита за тонкую руку. Ещё секунда — и Риг почти наверняка вспорол бы себе живот.

Испуганный здоровяк, хлопая большими глазами, рефлекторно поднял Рига за эту самую руку и невольно застыл, словно показывая висевшего в воздухе хоббита окружающим. Хоббит отчаянно дёргался и плакал. У него начиналась истерика.

Со всех сторон раздались вопли и визг. У Рига вырвали кинжал, оторопевшего Ивана усадили на кресло, а я, невольно чувствуя себя виновником попытки самоубийства и не имея более моральных сил справляться с навалившимся грузом, буквально выскочил из отсека.

Сзади раздавались крики: «Откуда у него кинжал?», «Да ведь его даже не обыскали!», «Ещё чуть-чуть и…», «Ну а Ванька-то наш каков? Герой!»… В коридоре на меня прыгнула плачущая Ива. Автоматика закрыла двери, и больше возгласов из общей каюты я не слышал.

Ива, конечно, обо всём знала и наверняка чувствовала себя виноватой в ещё большей степени, чем я. Хотя, если разобраться, виновным был сам цифровой мир, давший надежду этому влюблённому маленькому существу, одинокого живущему где-то на задворках Вселенной.

Я обнял девушку и поспешил отвести её в сторону от общего отсека. Через минуту следом вышел кто-то ещё. Неслышно ступая по прорезиненному полу, он поравнялся с нами, и я узнал в нём Уолк-Дэ.

Уолк замер на мгновение и вполголоса произнёс:

— Завтра, Чёрный. Завтра, — сказав это, октопус прошёл дальше, меряя коридор своими широкими шагами. С этой минуты в нём вновь проснулся спецслужбист, хитрый и хладнокровный, готовый на поступок и преступление.

— О чём это он? — спросила сквозь слёзы Ива, не желающая выпускать меня из объятий.

— Завтра группа «хороших парней» сделает то, для чего она собиралась, — сказал я и мысленно добавил: «А Харон наконец получит свою Ладью».

Отдаст ли Король Ладью?

Никогда.

Выходит, её нужно отнять.

Что при этом будет делать Король?

Он будет сопротивляться и бросит все силы на то, чтобы сохранить своё могущество.

Что необходимо предпринять семёрке вооружённых до зубов октопусов и людей?

Ответ очевиден.

Никакой пощады! Каждый из жителей Города уже был мёртв. Мёртв изначально. Двигаться их заставляли только власть Ладьи и живительная магия Рига, который после неудачной попытки самоубийства оказался пристёгнут ремнями к больничной койке в медблоке Паука.

Смог бы Риг перекрыть магический поток и вновь умертвить всех обитателей Города? Сомневаюсь. Он был своего рода аккумулятором, за счёт которого питались сотни лампочек. Может ли аккумулятор самостоятельно прекратить питание? Нет. Вот и Риг нам помочь уже не мог. Разве что своей смертью…

А Чтец?

После категорического отказа взбираться на трап космического корабля это маленькое странное существо не видел уже никто. Его не могли обнаружить даже дроны, летающие вокруг аппарата и исследующие поверхность. Чтец снова ушёл в тень, заранее зная, где именно будет пролетать камера и оставаясь в «слепой зоне».

Дронами управляли учёные, требующие, помимо всего прочего, разрешения выйти на планету и начать исследования. Дать такое разрешение мог только капитан. Капитан после вчерашнего откровения и попойки вышел из своей рубки только один раз. Выглядел он, прямо скажем, крайне потрёпанным… Октопус, внезапно осознавший тот простой факт, что все мы являемся лишь НПС в цифровом мире, пил всю ночь и собирался пить ещё, как минимум сутки. От налетевших на него учёных капитан только отмахнулся и, пошатываясь, направился в санузел.

На обратном пути ситуация повторилась, но на этот раз капитан даже не посмотрел в сторону исследователей. Тогда учёные попытались получить разрешение Кторвика, но тот только руками развёл, мол, я здесь вообще-то не командую. И отчасти это была правда, главный автор Культа действительно не занимал никакой официальной должности. Он был обычным пассажиром, тем не менее всем на корабле было ясно, что именно Кторвик — главный руководитель полёта, ровно как именно он — руководитель съёмок реалити. Октопус без зазрения совести пользовался своим неясным статусом, иногда отдавая откровенные приказы тому же капитану и главному помощнику, а иногда уступая место командира и незначительному инженеру.

В общем, капитан отчаялся и пил, Кторвик не хотел брать на себя ответственность, а учёные не могли ослушаться команды и остались в корабле, довольствуясь съёмкой с дронов. Поэтому в Город мертвецов отправлялись я, Уолк, его помощник Дмитр с камерой, Зелёный, проявивший особенно пылкое желание лично увидеть Ладью, Кторвик, главный инженер и его супруга, третий помощник капитана.

Главный инженер показал себя в качестве достаточно лояльного октопуса, а вот о его супруге, исполняющей обязанности кока, я мог сказать только то, что она была невероятно тихой и замкнутой в себе представительницей слабого пола с совершенно неясными принципами и идеями. Тихий человек почти всегда выглядит так, как будто он что-то скрывает… и тем более тихий октопус! Примеры? Тот же Лавальк, оказавшийся связанным с наркоторговлей и, возможно, даже участвовавший в заговоре.

Услышав мои опасения, Кторвик только пальцем у виска покрутил:

— Чёрный, она на Хединга работает! Ты разве забыл карточки, которые нам Уолк показывал?

— И что с того? — огрызнулся я. — Твой Хединг сознания своих работников контролирует, что ли? Типа как Риг мертвецов?.. Очень сомневаюсь, Кторвик.

После небольшого, но разгорячённого спора (все были на нервах) Кторвик сплюнул и ушёл куда-то в дальние коридоры летающей тарелки.

В следующий раз главного автора Культа я увидел уже на поверхности. Он шёл рядом с Уолк-Дэ и, кажется, старался держаться подальше от меня, не желая продолжать разговор о супруге главного инженера, тем более что сам главный инженер шагал неподалёку… Подобное поведение Кторвика (он, кстати, постоянно трогал свою почти лысую голову, словно поправляя невидимую шляпу), казалось странным, но лезть в личную жизнь главного автора я точно не собирался. Да и главный инженер не внушал мне особой симпатии. Пусть разбирается со своей женой самостоятельно.