Хищник
Шрифт:
— Рад тебя видеть. Спасибо, что пригласила меня.
— Я тоже очень рада тебя видеть. И потом, надо же мне было отблагодарить тебя за гостеприимство. Не возражаешь, если мы для начала немного прогуляемся?
— Не возражаю, — улыбнулся Крис.
— Тебе нравится Кембридж? — спросила Меган. — Если не ошибаюсь, ты учился в другом месте?
— Но десять лет назад я приезжал сюда, чтобы встретиться со школьными друзьями, и мы неплохо провели с ними время. Правда, города я не знаю, это точно, разве что парочку пабов…
Они отправились на прогулку по городу. Кембридж сильно отличался от Оксфорда, где учился Крис. Туристов в это время года на улицах было мало. Люди, негромко переговариваясь, спешили по своим делам. Крис ещё помнил студенческую жизнь; тогда у него тоже были свои тревоги, невзгоды и переживания, но каким же беззаботным казалось ему сейчас то время! Обстановка же в городе была чуть ли не идиллической. Транспорт в центре не ходил, и вокруг стояла непривычная тишина — раздавались лишь шарканье подошв по мостовой да негромкие голоса шагавших под руку парочек. Изредка, шурша шинами, проезжал велосипедист.
У Криса было ощущение, что он находится в другом мире, где нет ни инвестиционных банков, ни чеков, ни закладных.
— Интересно, как выглядит Чикагский университет? — спросил Крис у Меган.
— Он совсем не похож на Кембридж. Во всяком случае, внешне. Самое старое здание на территории студенческого городка построено всего сто лет назад. Но учат там хорошо. И там есть знатоки средневековья, которых уважают даже здесь, в Кембридже.
— Уверен, ты относишься к их числу, — сказал Крис.
Меган улыбнулась:
— Это я ещё должна доказать. Знаешь, что мне нравится в Кембридже? Здесь каждый камень напоминает об истории — той самой, которой я занимаюсь.
— Ты имеешь в виду все эти древние постройки?
— Не только их. Уже одно то обстоятельство, что здесь на протяжении многих веков учились люди — читали древние манускрипты, изучали латынь, теологию и другие предметы, заставляет меня думать о своём деле с уважением. Кроме того, рукописи десятого века выглядят здесь более уместно, чем в том же Чикагском университете. В Кембридже я словно на другой планете, где все ещё живут и святой Дунстан, и его ученики.
— По-моему, все это такая глубокая древность…
— А вот для меня — нет, — сказала Меган. — Помню, как мне впервые пришла в голову мысль заняться историей. Это было ещё в школе, когда я попала по обмену во Францию, в Орлеан. Девочка, в семье которой я жила, древностями не интересовалась, зато её отец был без ума от истории. Как-то раз он повёл меня на прогулку в церковь Жермини-де-Пре. Там был слепой священник, который тем не менее знал этот маленький храм, как свои пять пальцев и показал нам все, стоящее внимания. Я помню, как этот слепой описывал нам по памяти особенности готической архитектуры храма и рассказывал об уникальных цветных витражах. Я никак не могла поверить, что вся эта красота была создана тысячу лет назад, в так называемые тёмные века. С тех пор я постоянно пыталась себе представить, что чувствовал человек времён средневековья, как он боролся с выпадавшими на его долю трудностями и какой смысл вкладывал в окружающее.
— А вот я всё время думаю о котировках ценных бумаг на чикагском фондовом рынке.
Меган улыбнулась:
— Наверное, всё, что я говорю, кажется тебе странным?
— Вовсе нет, — сказал Крис. — Более того, я надеюсь, что ты станешь моим экскурсоводом в этом царстве древностей.
— В таком случае я поведу тебя в местную библиотеку, чтобы ты мог своими глазами оценить величие древних манускриптов.
— Согласен.
Меган улыбнулась и указала на узкую аллею.
— Но начнём мы с общего осмотра города.
Они двинулись по аллее, по обеим сторонам которой стояли коттеджи, выкрашенные в розовый цвет.
— На похоронах была чертовски мрачная обстановка, правда? — сказал он.
Меган пожала плечами:
— Это естественно. Но я рада, что побывала там.
— К сожалению, нам почти не удалось поговорить.
— Дункан выглядел просто ужасно. Кстати, ты успел с ним побеседовать?
— Да, перебросился парой слов, — сказал Крис.
— И что же?
— Поначалу он все отрицал, но потом признался, что виделся с Маркусом. По всей видимости, ты права: Ленка рассказала-таки Маркусу о том, что произошло тогда на яхте. Маркус все спрашивал у Дункана, правда ли это, и угрожал ему.
— Угрожал? — с тревогой переспросила Меган.
— Да так, ничего конкретного. Ругался, махал кулаками и всё такое…
— Но почему Дункан не сказал тебе об этом раньше?
— Чтобы мы не подумали, будто это он выдал нашу общую тайну.
— В этом есть свой резон, — сказала Меган.
— Да, я тоже ему верю, — кивнул Крис.
— Ты спрашивал его, где он был в тот день, когда убили Ленку?
— Нет, не спрашивал.
— Но почему?
Крис глубоко вздохнул.
— Это был день похорон Ленки, которую Дункан любил больше всех на свете. Думаю, стоило мне хотя бы намёком показать ему, что я подозреваю его в её убийстве, он просто взбесился бы.
Меган с неодобрением посмотрела на Криса.
— Разве ты не понимаешь, что Дункан — мой друг? — сказал Крис, встречая её взгляд. — Кроме того, я уверен, что это не он убил Ленку.
Они добрались до реки, разлившейся после недавних дождей. Над водой стлался туман, вдали виднелась одинокая лодочка, которой правил какой-то молодой человек — должно быть, студент.
— Как он неумело гребёт, — обратила внимание Меган. — А ты любишь кататься на лодке?
— Только не в марте, — ответил Крис, вздрагивая при одной мысли о ледяных брызгах.
Они пошли вдоль реки.
— По крайней мере, сейчас мы точно знаем, что сказала Маркусу Ленка.
— Да, — промолвил Крис и неожиданно замер. — Погоди!
— Что такое?
— Мы не знаем, что Ленка намеревалась сообщить Маркусу. Даже представления не имеем.
— Что ты хочешь этим сказать?
— А вот что: мы знаем, что Маркус приходил к Ленке в понедельник. Мы знаем также — правда, со слов Дункана, — что Ленка сказала ему, будто Алекса сбил за борт Дункан. Недаром же Маркус в тот самый день направился к офису Дункана, чтобы подстеречь его, когда он будет возвращаться с работы.