Хищники Аляски

Гленистэр смотрел на гавань, в которой мерцали огоньки судов, стоявших на якоре, и на скалистые горы, черневшие на фоне неба. Он вдыхал свежий воздух, пропитанный запахом моря, и кровь его юности вновь закипала в нем.

– Чудесно, чудесно, – пробормотал он. – Это – моя страна, моя родина, Дэкс. Тоска по северу – она в моих жилах. Я расту. Я ширюсь.

– Смотри, не лопни, – предостерегает Дэкстри… – Я видывал людей, пьяневших от горного воздуха. Не вдыхай слишком много зараз.

И он вновь занялся своей трубкой, отвратительный дым которой немедленно рассеял всякую возможность отравления чрезмерно чистым воздухом.

– Фу, какая гадость, – фыркнул Гленистэр… – Тебя бы посадить в карантин.

– Я предпочитаю пахнуть как мужчина, чем болтать как мальчишка… Ты оскверняешь часы раздумий разглагольствованиями о природе, а твои эстетические вкусы так слабо развиты, что ты даже не можешь оценить всей прелести хорошего табака.

Молодой человек рассмеялся, расправив широкую грудь. Он беспокойно потягивался и разминал мускулы; казалось, жизненные силы кипели в нем и рвались наружу.

Они стояли на набережной порта; у их ног покачивалась на волнах «Санта Мария», готовая отплыть в полночь. За их спиной спала древняя русская Упаласка, окутанная туманами Берингова моря. Там, где еще неделю тому назад кроткие, тихие туземцы сушили треску среди старых, брошенных бронзовых пушек, там теперь проносились, в своем стремительном беге, к новому Эльдорадо дикие орды золотоискателей. Они явились подобно туче саранчи и осели на берегу моря, выжидая вскрытия льда, преграждавшего им путь к вожделенному золотому руну – к Ному, вновь открытой земле, где люди создавали себе богатство в одну ночь.

Мшистые пригорки, возвышавшиеся за деревней, были усеяны могилами людей, умерших во время прошлогоднего осеннего похода, когда по стране пронеслась страшная эпидемия. «Но что с того? Золото так и блестит в песке», – говорили те, что выжили, и люди шли сюда толпами. В прошлом году, когда Гленистэр и Дэкстри покинули Ном, первого терзала жесточайшая лихорадка. Теперь же они возвращались на собственный участок.

– Этот воздух возбуждает во мне животные инстинкты, – вновь заговорил Гленистэр. – Вдали от города я превращаюсь в дикаря. Во мне кипят первобытные страсти, жажда борьбы.

– Что ж, может, нам и придется подраться.

– Каким же это образом?

– Да очень просто. Сегодня утром я встретил Мексико-Мэллинза. Помнишь старину Мэллинза? Того, что занял участок Диско-вери на Энвил Крике прошлым летом.

– Как, того новичка, которого ребята хотели линчевать за незаконное присвоение участков?

– Того самого. Помнишь, я рассказывал тебе, что я как-то вызволил его из скверной истории в Гаудалупе. Словом, замечаю я, что он толстеет, и все больше в одном месте, в области живота, и, кроме того, он носит бриллианты неприличных размеров. Смотрю я на его брюхо и говорю: «С чего это у вас середину так разнесло, Мексике?». – «Процветаю», – говорит. Потом тащит меня в темный уголок и бормочет: «Билл, я хочу отплатить вам за то, что вы сделали для меня в Моралесе». – «Бросьте, – говорю я. – Это дело прошлое». – «Нет уж, вы бросьте», – отвечает он. Тут я вижу, что он настроен очень серьезно, и даю ему говорить. «Во сколько вы цените ваш участок?» – «Трудно сказать, – отвечаю я. – Если добыча будет такая же, как прошлой осенью, там наберется добрый миллион». – «А сколько вы думаете добыть за это лето?» – «Если повезет, то тысяч, этак, на четыреста». – «Билл, тут готовится чертовщина, и вам придется сторожить свой прииск изо всех сил. Не пускайте к себе никого, не то вам крышка». Мексико был так чертовски серьезен, что я прямо испугался. Ты ведь знаешь, он не из породы болтунов.

«Что все это значит?» – говорю я. – «Больше ничего не могу вам сказать, и так надеваю себе на шею петлю. Вы, Билл, честный человек, а я – игрок, но вы когда-то спасли мне жизнь, и я не стану обманывать вас. Ради бога, не пускайте их на наш участок, вот и все». – «Кого их? А на что у нас судьи, полиция?» – говорю я. – «Да, да, это все так. Едет сюда некий Мак Намара. Следите за ним. Больше ничего не могу вам сказать. Только не пускайте его на ваш участок». Вот и все, что он сказал.

– Ба. Он с ума сошел. Хотел бы я посмотреть, как кто-нибудь полезет на наш «Мидас». Забавное было бы зрелище.

Сирена «Санта Марии» прервала их разговор. Хриплый вой ее прокатился по горам.

– Пора на пароход, – сказал Дэкстри.

– Шш. Что это? – прошептал Гленистэр.

Сначала они услышали какой-то шум на палубе парохода. Потом внизу на воде раздалось звяканье уключин и послышался приглушенный голос:

– Стой. Стойте на месте.

Лодка вынырнула из тьмы и пристала к берегу; у ног собеседников какой-то человек вылез из нее и вскарабкался по трапу на набережную. А через минуту о берег ударилась еще одна лодка, по-видимому, преследовавшая первую.

Когда беглец оказался на одном уровне с Гленистэром и Дэкстри, последние, к вящему своему изумлению, увидели, что это – женщина. Она задыхалась и неминуемо упала бы, если бы не Гленистэр, который подбежал и подхватил ее.

– Не выдавайте меня им, – задыхаясь, проговорила она.

Гленистэр повернулся в недоумении к товарищу и увидал, что старик направился к трапу, по которому карабкались преследователи.

– Эй, вы. Погодите минутку. Ну, стойте, не то я въеду вам ногой в физиономию.

Голос неожиданно появившегося Дэкстри был резок, и в темноте он казался тем, кто смотрит снизу, высоким и страшным.

– Не суйтесь. Эта женщина – беглянка, – сказал верхний из стоявших на трапе.

– Сам вижу.

– Она удрала из…

– Молчите, – перебил его другой. – Вы хотите, чтобы все знали. Эй, вы, дурак проклятый, убирайтесь к черту. Лезьте, Торсен.

Человек этот говорил, и слова его не на шутку разозлили Дэкстри.

Торсен ухватился руками за деревянный настил набережной, пытаясь взобраться наверх, но старый золотоискатель наступил ему ногой на пальцы, и матрос с криком свалился, увлекая за собой людей, стоявших ниже его. Все они упали на берег.

– Сюда, за мной, – заорал матрос, карабкаясь на мол, которым кончалась набережная.

– Советую вам улепетывать как можно скорее, мисс, – заметил Дэкстри. – Они сейчас будут здесь.

– Да, да, идемте. Я должна попасть на «Санта Марию». Она скоро уйдет. Идемте, идемте.

Гленистэр рассмеялся, точно она сказала нечто очень остроумное, но не двинулся с места.

– Стар я бегать, – сказал Дэкстри, скидывая куртку, – но я не прочь поразвлечься дракой, когда представится случай.

Его движения были легки и свободны, хотя девушка разглядела в сумраке его серебристые волосы.