Чтение онлайн

Я кивнул и сказал:

– Хотелось бы выразить соболезнования жене сенатора.

– Она не ответит на ваш звонок. Не удивлюсь, если после сегодняшнего никто не будет отвечать. Ваше имя выпачкали в грязи.

Мои мысли метались. Как выглядит Дэнни? Что он скажет? Я обдумал фразу «имя выпачкали в грязи». Ее, насколько я знал, произнес доктор Сэмюель Мадд – хирург времен Гражданской войны, вправлявший сломаннную ногу Джону Уилксу Буту после убийства Авраама Линкольна. За помощь Буту его судили как сообщника убийцы и приговорили к заключению. Его имя стало символом позора, внушало отвращение. В тишине лифта я пытался разгладить заломы на пиджаке. Жалел, что без галстука. В начальной школе нас учили, что внешность – визитная карточка. «Будь я при галстуке, – подумалось мне, – я бы справился с чем угодно».

– Доктор Аллен, – заговорил Толан, перед тем как открылась дверь лифта, – не хочу вас обидеть, но после того, что сделал ваш сын, я надеюсь, он попадет на электрический стул.

Северную часть пятого этажа освободили от пациентов. Все крыло занимал один Дэнни. Я увидел у сестринского поста агентов Секретной службы, стерегущих выходы. Среди сестер и врачей замешались служащие полиции Лос-Анджелеса и люди в костюмах – как я догадывался, из Службы или ФБР. Плотнее запахнув пиджак, чтобы скрыть пятно на рубашке, я почувствовал себя маленьким и беспомощным перед превосходящими силами.

– Я хочу видеть медкарту сына, – сказал я.

Толан переговорил с одним из агентов Службы. Тот велел мне поднять руки. Меня охлопали с ног до головы и обвели щупом металлоискателя. Я отдал мобильный и пейджер, бумажник и ключи, ремень и шнурки от ботинок. Они боялись, что я пронесу к сыну что-то, что поможет ему причинить себе вред или бежать. Когда обыск закончился, подошел Толан с немолодым человеком в лабораторном халате.

– Это доктор Коппола, – представил он.

Я протянул руку. Коппола чуть помедлил, прежде чем ее пожать.

– Я читал вашу прошлогоднюю статью о фибромалгии, – сказал он мне.

Я кивнул. Он подал мне карту Дэнни.

– Вашего сына доставили с пулевым ранением левого бедра. Пуля располагалась вблизи бедренной артерии. Кроме того, множественные ушибы лица и рук, полученные, как я полагаю, при задержании полицией.

Я не дал воли гневу.

– Кровотечение?

– Минимальное, – ответил доктор Коппола. – Я обошелся местным наркозом при удалении пули, зашил рану. Мы его наблюдаем, но я считаю, что заражения не будет и через несколько дней пациент сможет вставать.

Я ощутил облегчение. И следом – панику. Когда о его здоровье позаботились, подступили более насущные заботы.

– Кто в него стрелял? – осведомился я.

– Точно не знаем, – ответил мне Толан. – Присутствовавшие на месте сотрудники силовых структур не докладывали о применении огнестрельного оружия. Согласно первым сообщениям, в свалке Дэниел сам нечаянно выстрелил себе в ногу.

«Дэнни выстрелил». Как нелепо это звучало. Мой сын ненавидел оружие. Терпеть не мог охотников. Два года в старших классах придерживался вегетарианства.

– Значит, по вашим словам, он сам себя ранил? – переспросил я.

– Пока мы полагаем, что так.

«Удобная теория», – подумал я.

– Он просил адвоката?

– Насколько мне известно, – сказал Толан, – с момента ареста ваш сын не произнес ни слова.

Я смотрел на их лица. Я видел это в их глазах. Все считали, что он виновен. Видели в нем монстра, а во мне, его отце, в лучшем случае грустного жалкого человека, в худшем – отца, виновного в почти преступном небрежении. В конце концов, монстрами не рождаются. Их создают в лабораториях домашнего насилия и равнодушия. И кто в этом виноват, как не родители? Даже Толан, проявлявший максимальное сочувствие, старался не подходить ко мне слишком близко.

– Я хочу его видеть, – сказал я.

Толан переговорил с агентом Секретной службы. И в 4:37 17 июня меня провели к сыну.

В день убийства Роберта Кеннеди конспирологические теории бурлили, как рвущиеся из-под земли токсичные воды. С убийства его брата Джека прошло всего четыре года, и много месяцев после того шли разговоры о неустановленных стрелках, хобо из железнодорожных вагонов и боевиках с Кубы. Всего за два месяца до убийства РФК снайпер застрелил из «Ремингтона 780» стоявшего на балконе мемфисского отеля Мартина Лютера Кинга. Джеймс Эрл Рэй был задержан, но никто не верил, что он действовал в одиночку.

В такой атмосфере произошло убийство РФК. И хотя его застрелили в тесной кухне при десятке свидетелей, хотя убийство, пусть и не попавшее на кинопленку, сохранилось на аудиозаписи, никто не верил, что этот одинокий маленький араб убил золотого мальчика Америки. Кеннеди, что ни говори, был противоречивой фигурой. Он вел долгую и шумную войну с Дж. Эдгаром Гувером, пресловутым главой ФБР. В президентство своего брата он был генеральным прокурором и преследовал итальянскую мафию. Заметный человек. У него были враги – в этом никто не сомневался.

Очень скоро возникли вопросы. В пистолете, отнятом у Серана Серхана, было восемь патронов, но некоторые свидетели показывали, что слышали, по меньшей мере, десять выстрелов. Странным было и расположение ран: две пули попали Кеннеди в спину под правой лопаткой, и оба выстрела произвели снизу вверх. Третья пуля вошла в голову сзади, под правым ухом и пробила мозг. Все свидетели сходились в том, что Серан Серхан стоял перед Кеннеди. Как же он умудрился попасть ему в спину?

Еще была «девушка в платье в горошек». Несколько свидетелей заявили, что видели ее выходящей из отеля с каким-то мужчиной почти сразу после выстрелов. Сандра Серрано, участвовавшая в предвыборной кампании и сидевшая на пожарной лестнице отеля, вспомнила, как девушка выбежала из дверей с криком: «Мы его убили!» Серрано уверяла, что с девушкой были двое мужчин.

Винсент Ди Пьерро, официант в отеле «Амбассадор», показал, что видел девушку в платье в горошек рядом с Серханом перед самой стрельбой.

Таксист Мелвин С. Холл показал, что посадил в машину девушку и двух мужчин через несколько минут после события.

Организатор кампании Букер Гриффин описывал высокого мужчину и девушку, которых видел в кухне перед стрельбой.

Список был длинным. Что он означал? Нас, медиков, учили методике дифференциальных диагнозов – предполагать все возможные объяснения представленных симптомов. Нас учили упорядочивать историю болезни: основные жалобы, сопутствующие симптомы, прошлые заболевания, существенные сведения о жизни, терапию, полученную в прошлом и текущую. Эти критерии помогали диагностировать болезнь, но не каждый симптом оказывался связан с заболеванием. Бывают побочные симптомы. Работа врача – учесть все данные и определить, какие симптомы существенны, а какие нет.