Хранитель клада
Шрифт:
– Ну-ну… Залп мимо цели, - сказал я дуре.
– А ты его соблазни попробуй! Прямо тут, на столе! На бархатной скатерти!
Ей и без моего совета эта мысль явно пришла в голову. Но переходить к решительным действиям она пока боялась, а зря. Я бы охотно полюбовался этой комедией. Более того, я бы проникся даже некоторым уважением к женщине, которая ради денег способна совершить умственные усилия. Но дура моя пошла иным путем - самым безнадежным. Она попыталась разжалобить этот монумент тупой силы.
– Я, конечно, могу позвонить своим подругам, но они в таком же положении. Светка стала дилером косметики «Леди Винтер», а там как… Сперва нужно взять косметики на тысячу гринов, и что наваришь - то твое! Вот она и скачет с полными сумками этой «Леди Винтер» по всем фирмам! Знаете, сколько раз ее за шиворот выводили?! Ничего вы не знаете!.. А Наташка стала дилером бижутерии «Коло…» Нет, «Кули…», «Куши»… Ну, эта, индийская, камушки…
Вдруг она выкатила маленький стол, откопала на нем прозрачную папку, достала оттуда визитку и радостно прочитала по слогам «Ка-лак-шет-ра»! Бурый даже не шелохнулся. Но ее это уже не волновало - она ощутила в душе вдохновение и по этому случаю отмахнулась от последних остатков разума.
– Наташка вот тоже - выкупила целый чемодан камней и носится с ними, всем предлагает! Там еще серебро дешевое, знаки зодиака… Кстати, могу предложить! Вы кто по гороскопу?
– Берите телефон и звоните, - ответил на это, не теряя спокойствия, Бурый, но она уже открывала большую плоскую коробку.
– Вот, все знаки зодиака и к ним серебряные цепочки! Можете взять жене, дочке… ну, подруге, им понравится! И цена прямо символическая!
Тут мне стало страшно.
Господи, только бы он ее не пристрелил, взмолился я. Тогда она навсегда останется в этом подвале. И я сойду с ума. Я буду первым спятившим привидением… Я стану полтергейстом!
Но Бурого не так-то просто было пронять.
– Берите телефон и звоните, - повторил он.
Дура со вздохом закрыла коробку, потянулась за телефоном и набрала номер.
– Аллочка, привет, это я!
– бодрым детским голоском поздоровалась она.
– Ну, привет, - ответил женский голос.
И я прямо-таки увидел ту женщину, Аллочку, мало того что увидел - я ее понял. Моя дура была для Аллочки совершенно ненужным предметом какой-то прошлой жизни, возникающим всегда некстати, и даже малоприятным. Настолько малоприятным, что проще в ответ на просьбу о деньгах дать сколько-то и прекратить беседу, чем выслушивать все подробности временного безденежья.
– Слушай, ты деньгами не богата?
– сразу спросила дура.
– У меня такое дело - нужно буквально до завтра пятьсот гринов перехватить. Завтра мне долг возвращают, а деньги уже сегодня нужны, мне шубу предложили…
– Ты сперва те двести верни, которые к Новому году брала, - ответила на это Аллочка.
– А разве я не вернула?
– дуре казалось, что она очень правдоподобно изобразила удивление.
– Нет, не вернула.
– Надо же, а я думала…
В трубке раздались длинные гудки. Аллочка поставила крест на двух сотнях долларов - лишь бы обломок прошлого перестал возникать со своими просьбами, глупостями и враньем.
Тогда моя дура набрала другой номер. И ринулась в атаку, блистая оптимизмом:
– Светик, привет! Как жизнь молодая?
Я и Светика сразу увидел. Если Аллочка была почти ровесницей моей дуры, но женщиной, сумевшей неплохо устроиться в жизни, хотя и несколько меланхоличной, то Светик относилась к другому темпераменту. Есть такие бойкие женщины, которые умеют, наскакивая на мужчину и вечно у него чего-то требуя, жить весьма неплохо - пока не кончится молодость. Светику, впрочем, было около тридцати.
– Машка, ты? А я тебе как раз звонить собиралась! Слушай, дай до завтра пятьсот гринов! Мне завтра долг возвращают, а сегодня шубу предложили, классную, если не возьму - потом локти кусать буду!
– Светик, я бы рада… Ты извини, не получается…
– А шуба - просто мечта! Воротник - шалькой, рукава широченные, и еще оторочка, и вся фалдит! Ну, Машка, что тебе стоит? У тебя же свой салон! Ты у кого-нибудь перехвати, мне же всего до завтра!
– Светик, солнышко, не у кого!
– Ну, тогда извини, я прощаюсь. Представляешь, всем звоню, ни у кого несчастных пятисот баксов нет! Все, блин, разом обнищали! Пока!
Голос у Светика был не менее фальшивый, чем у моей дуры. Она привыкла решительно требовать денег - и совершенно не привыкла их отдавать. Моя дура, сама великая мастерица по данной части, возможно, еще не догадалась об этом. Она смотрела на онемевшую телефонную трубку, и губы ее шевелились.
– А вот ругаться такими словами неприлично, - сказал я ей. По крайней мере, при моей телесной жизни было неприлично.
Тут она вдруг додумалась, как использовать оба отказа. Но сделала это с грацией слонихи в посудной лавке.
– Звонить бесполезно. Нужно лично являться, - сразу, без предисловий, сказала она Бурому.
– Давайте я съезжу в одно место, это ненадолго, всего полчаса! Вы здесь побудете, а я тут же вернусь с деньгами.
И что же он мог ей ответить? Только одно:
– Никаких мест. Сидите и звоните.
– Так ведь бесполезно!
– Еще пробуйте.
Дура вдруг вскочила из-за стола и устремилась к двери. Бурый заступил ей дорогу и без лишней вежливости водворил обратно за стол. Визг и трепыхание на него не подействовали. Я даже зааплодировал его ловкости.
– Вы с ума сошли!
– закричала Маша.
– Вы мне руку сломали! Я на вас в суд подам!
Бурый опять уселся и замер, как монумент. Кулаки выложил на колени - вместо всяких аргументов. Ну, допросится она, подумал я. Этот не то что руку, он и шею легко свернет. Ох, не накаркать бы…
Так они и сидели: он явно ни о чем не думал, она же думала, как сбежать из подвала.
Я уже достаточно изучил свою дуру. Она никогда не смотрела хоть на дюйм дальше собственного носа. Допустим, ей удастся сбежать, ну и что? Завтра же разъяренная Анжела явится не в салон, а к ней домой, и еще неизвестно, кого она с собой приведет. Всю жизнь имея дело с документами и занимаясь в молодости розыском несостоятельных должников, я знал, насколько это непросто. А в том, что дура, сбежав, попытается спрятаться у себя дома, я не сомневался.