Чтение онлайн

Слово о Начале времени, и конце Хаоса. Слово об Избавителе Алдоре, и матери тьмы Фесе.

Несколько сотен скачков ехали молча. Изредка перебрасывались малозначительными фразами, и чаще тянувшись к флягам с согревающим вином. Хрустящий под копытами коней снег поначалу весьма радовал Лаера, но к четвертому часу пути в бесконечную заснеженную даль стал раздражать. Да и день был морозный, что отнюдь не добавляло удовольствия теплолюбивому Хранителю. Руки коченели, ни смотря на две пары перчаток. Первые из них, из тонкой хорошо отделанной телячьей кожи он теперь вообще не снимал, ибо ему начинало казаться, что рука прямо-таки прозрачная. Да и проснулась прежняя брезгливость.

Снежная крошка поднимаемая конскими копытами и подхватываемая озорным холодным ветерком, нещадно обжигала обнаженную кожу лица. Лаер попытался создать нечто навроде купола который охранял от мороза, но попытки не увенчались успехом, поэтому путники кутались в шарфы и меховые воротники. Лаер задумчиво смотрел в голубое небо без единого облачка, с золотой бусиной солнца. И ему оно не нравилось. Свет был каким-то не по-зимнему неприятно желтым. Снег, необычайно режущий глаз яркими искрами, как будто напившись такого света, разом приобрел темные тона.

Но возможно это ему казалось, оно и немудрено, учитывая что резерва у него вовсе нет, и он пока не понимал принципа работы истинного зрения, черпающего силы не из источника, коим раньше был резерв, а из его собственной магии. Наконец вдали показались поселения. Поскольку Элиар расположился аккурат рядом с западной границей Иксилоны и Везильвии, первые поселения считались пограничными.

Кони пошли неторопливой рысцой, их всадники значительно повеселели. И тут случилось то, чего никто не ожидал.

Лошади словно почувствовав надвигающуюся опасность, беспокойно остановились и бешено заржали, не слушаясь поводьев и понуканий всадников. Лаер обернувшись грязно выругался.

С самого горизонта, ровной снежной полосой пролегающего вдали, надвигалась тень. Подобно паводку по весне без разбора и пощады, но в сотни крат быстрее затапливая долину вечерней мглой.

Словно облако солнце заслонило. Лаер вскинул голову, прижав козырьком ладонь к глазам, и насколько позволяло зрение, смотрел на медленно затухающее солнце.

— Что за?.. — Ирте тоже пристально посмотрел на солнце.

— Что происходит? — Уна бестолково завертелась на коне.

— Солнце! — Смотритель был бледен.

Тень настигла всадников, окунув их среди дня в вечерние сумерки. Солнце стало практически черным пятном с неясным грязно-желтым контуром. Повсюду, насколько охватывал глаз, царил закатный сумрак.

Лошади успокоились, но настал черед паниковать всадникам. Ругань слилась в единый гул. Уна порадовала Лаера отменным знанием национального матерного с включением уникальных мийских оборотов и неповторимых сравнений.

Хранитель наблюдал как тень сходит с бледного солнца, как свет вновь становится нестерпимым, заставляя глаза слезится.

— Что это, Феса меня раздери было?.. — Ирте, сложив ладони козырьком воззрился в небо.

— О, только не говори, что не догадался. Длань Алдора сокрывшая солнца — знаменитое Предзнаменование! — в голосе Хранителя отчетливо скользила издевка.

— Предзнаменование?! — Уна со страхом прищурилась на как ни в чем не бывало слепящее солнце.

— Да… Реки крови, кровожадные монстры, и закрытые Чертоги Алдора. Так что не умирай, — с сарказмом посоветовал Лаер, пришпоривая коня.

— Так это что получается? — Тиуна подвела коня к Ирте. — Наступает Час Расплаты?

— Наступил. — Поправил Лаер, недовольно оглядываясь на пораженных спутников. — Если верить Храмовой книге, то сокрытие солнца и ночь среди дня и есть знак того, что Врата Первородного Хаоса распахнуты…

— О, Властитель! — Уна в страхе округлила глаза и прикрыла рот ладонью.

— Ну что ты как неотесанная деревенщина… — с укором посмотрел на нее Лаер, — еще пади на колени и посыпь пеплом голову взвывая к Всевышнему. Гм… или снегом, за неимением пепла.

Уна на него покосилась, явно не одобряя подобного богохульства.

— Так это все всерьез?

— Серьезней некуда, — с издевательским смешком заверил Ирте, однако он был все еще бледен.

— Да что с вами?! Вас совсем не волнует что грядет Час Расплаты?! — возмутилась Уна.

— У меня грядет час зарплаты, все остальное не принципиальные мелочи. — Лаер рылся в сумке в поисках чего-нибудь съестного.

— Лаер, ты хоть мгновение можешь быть серьезным?! Одумайся!

— И помолиться? — насмешливо посмотрел на Уну Хранитель.

— О Алдор! — Уна гневно всплеснула руками.

— Он оставил тебя, презренная! — хрустя сухариком, драматично объявил Лаер.

— Да ты просто…

— Успокойся, — очень тихо, но веско посоветовал Смотритель, когда Ирте тронулся вслед за уже уходящим по заснеженному тракту Лаером. — Господин не терпит Храм, его служащих и всю атрибутику, включая легенды. А Ирте просто предпочитает обходить вопрос веры стороной.

— Почему? — так же негромко спросила Уна.

— У господина постоянные трения с Высшим Советом Храмов, я так думаю, он просто конкурирует в борьбе за наибольшее влияние на помыслы правителя. А Ирте Рийский… Ну сама подумай, кому с таким прошлым и настоящим как у него, захочется верить в справедливый суд после смерти?

Уна нахмурилась. Она совсем забыла, что путешествует бок о бок с самым грязным преступником. Честно говоря, Ирте таковым ей не казался. Возможно, все дело было в галантном обращении характерном для мийцев, но Уна насмотревшаяся на постоянные метания Ирте из города в предместья и обратно, скрытую жалость к Лаеру, и готовность сделать для него все, готова была признать что Ирте Рийский очень даже человечен. Ну не может тот, который так заботиться о ближнем быть столь ужасным, как трубят с каждого угла.