Хризалида, Малахиева-Мирович Варвара Григорьевна

Хризалида

на обложку

Малахиева-Мирович Варвара Григорьевна

Шрифт:

«— Сосны! Зачем в небеса вы глядите…»

— Сосны! Зачем в небеса вы глядите, Что вы там видите в самом зените? — То, чего там, где живете вы, нет: Вашим глазам не открывшийся свет. — Сосны, я знаю, вы ночью не спите — О чем вы друг с другом всю ночь говорите? — О том, чтобы выше вершины понять, Чтоб вас нам не видеть, не слышать, не знать! Октябрь 1949

«Сосны, храм нерукотворный!..»

Сосны, храм нерукотворный! В час тоски моя душа К вам идет, как в царство горное, Вашим воздухом дышать. Стройной вашей колоннадой Выпрямляется мой путь, И нездешняя отрада Льется в старческую грудь. К высоте верхушек ваших, Вознесенных от земли, Суеты и скорби чашу От меня вы унесли. И чудесно претворилась, Как в надмирной вышине, В Божью правду, в Божью милость Вся былая жизнь во мне. 28 ноября 1949, Пушкино

«Ничто не проходит. Всё с нами…»

Ничто не проходит. Всё с нами Единою жизнью живет, Сплетается с нашими днями И ткани грядущего ткет. [не позднее 8 апреля 1948]

«У пустынных львов — пещера…»

У пустынных львов — пещера, Буйный дождь в степях нагих. У мечтателей — химера, У меня — мой бедный стих. От самума и от зноя, Как в пещере, в нем укроюсь. Грозовою тучей духа Орошу мою засуху. Но не нужно мне химеры, Не хочу творить мечту… Будь мой стих волшебной дверью В Жизнь, в Любовь и в Красоту! [до октября 1948]

«Как холодно, как сыро, неуютно!..»

Как холодно, как сыро, неуютно! Таков конец путей моих беспутных… … Но было ведь в земных путях моих Начало высшее. И не исчезло в них: Исканье истины, познанье отчей воли, Во всех скитаниях твоей суровой доли. Так почему же ты посмела здесь роптать На холод, неуют, забывши благодать Отцовской воли мудрого веленья Во всем искать к вратам Его движенья? 24 октября 1950

«Коза с улыбкой Мефистофеля…»

Коза с улыбкой Мефистофеля И день, и ночь у нас в углу. И я читаю в козьем профиле, Жующем что-то на полу, Как близко мне четвероногое, Хоть и хожу на двух ногах, Но сжаты мы оградой строгою, Где жажда, голод, боль и страх. И хоть душа моя бессмертная Иной судьбе обречена, Но не войти ей в дверь отверстую, Пока слита с козой она. Осень 1950

«Как мне поведать несказанное?..»

Как мне поведать несказанное? Звезда Иного Бытия Плывет ко мне, еще туманная, Но свет невидимый лия. Какая высь кругом пространная! Зачем ее назвали «Я»? Какая светлость несказанная, Какие новые края! [1950–1951]

«Убирай, старик, свои потребы…»

Убирай, старик, свои потребы. Всё тесней, всё круче будет путь, Но зато и ближе будет к небу, И ночлег твой близок, не забудь. 17 июня 1951

«…Второй уж день как будто в отлученьи…»

…Второй уж день как будто в отлученьи От всех людей (и от себя) живешь, В сгущенной тьме, в подземном заточеньи, В забвении, чем Божий мир хорош. К своей душе — дремучий лес — дорога Засыпана валежником сухим. Там рысь живет. Медвежья там берлога. Хохочет леший голосом дурным. И хочется всё глубже в тьму укрыться, Чтоб ничего не видеть, не слыхать… . Но слышен голос: Мало ль что приснится! Проснись — довольно спать. 9 декабря 1951

«Благословен удел изгнанья…»

Благословен удел изгнанья, Благословенна ты, земля, Твои убогие деянья, Твои бесплодные поля. Твои бездождия великие, Твоих пустынь палящий зной, И тернии и волчцы дикие В былинках радости земной. Благословен удел, сжигающий Полки мятежные страстей, Наш путь с голгофским сочетающий, Где крест — венец земных путей. 7 января 1952

«Учись доверчиво и просто…»

Учись доверчиво и просто В летучих ликах бытия Законам сил, законам роста, В каких течет и жизнь твоя. Учись у почки предвесенней, Как терпеливо солнца ждать. Познай во всем, где ужас тленья, Преображенья благодать. Пытай у солнца и у моря, У незаметной капли слез, У каждой радости и горя, Что в безднах духа родилось. [записано 29 января 1952]

«Черный ворон! Предсказанья…»

Черный ворон! Предсказанья Все твои я поняла — Про московские скитанья, Чувства, мысли и дела. И о том, как опустеет Дом Денисьевны моей, Онемеет, охладеет В день разлуки нашей с ней. И о том, что я теряю В ней, решая уезжать Из ее святого храма, И сестру мою, и мать… …Острый коготь черной птицы Ранил сердце глубоко. Оказалось, что проститься С миром этим нелегко. 29 ноября 1952