Чтение онлайн

Ученица ведающей поняла, что тот втайне гордится своей способностью, хотя и скрывает это, чтобы не казаться слишком самоуверенным и не демонстрировать превосходства. Почему-то это сразу в нем понравилось Лерике. И вообще, когда они разговорились, виконт оказался вполне обычным мальчиком, только что-то грызло его изнутри, какая-то мысль не давала покоя. В этот день они успели поговорить о многом: об изменчивых морских течениях, о подводных рифах, на которых живут странные моллюски, о внезапных восточных бурях, о разнице в камешках на берегу ручья и моря, о том, как удержаться на скользких от туманов скалах, и еще о тысяче важных вещей.

Только упоминание о зимних штормах вызвало у девочки зябкую дрожь и что-то необычное искрой мелькнуло в ее глазах. Халег заметил это, но Лерика не сказала ничего, а значит, спрашивать не следовало. Это был неписаный этикет: не говорят — не спрашивай, если тебя просто мучает любопытство, а веской причины нет. Разговаривать с новой приятельницей оказалось легко, не то что с девчонками из их поселка, у тех всегда были какие-то дурацкие секреты, куклы, тряпки, ни о чем действительно интересном поговорить с ними было невозможно. Правда, Лерика один раз упомянула, что она — ученица ведающей. Возможно, именно это сказалось на ее интересах? Юный виконт не знал, но девочка ему сразу понравилась. В результате они заболтались на берегу почти до темноты, когда в тихо плещущемся о берег море отсвечивает угасающее небо.

Первой вспомнила, что пора возвращаться к наставнице, Лерика. Халег вздохнул, он мог бы задержаться и еще, хотя новая приятельница была права — надо идти домой, то есть к отцу, чтобы тот не беспокоился лишний раз. Попрощавшись, они расстались, уговорившись встретиться завтра у этих же скал ближе к вечеру, когда девочка освободится от занятий.

Вернувшись в полуземлянку наставницы и присев к печурке, на которой закипал котелок ароматного чая с травами и ягодами, Лерика стала греть руки у приоткрытой дверцы.

— Ну и с кем ты сегодня гуляла, дочка? — поинтересовалась ведающая.

— С Халегом, матушка.

— Сыном графа ло’Айри? Хороший мальчик, но немного странный, какой-то нездешний… — проронила наставница.

Лерика про себя удивилась, почему та так отозвалась о Халеге. Долго размышляла, но расспрашивать не стала.

Поздней осенью в домишке пожилой ведающей, находящемся в нескольких днях пути к северо-западу от Архенарской гряды, маленькая темноволосая девочка старательно выводила буквы. Иногда, отрываясь от полоски светлой коры и глядя на пламя свечи, она что-то тихо нашептывала себе под нос, встряхивала короткими волосами, покачивала головой и снова бралась за перо.

— Что ты там пишешь, деточка? — обратилась к ней женщина, занимавшаяся стряпней в другом углу комнаты при тусклом свете масляной лампы — свечи даже она использовала только для письма и чтения.

— Историю, матушка! — откликнулась девчушка, подняв голову.

На ее худеньком светлокожем лице выделялись огромные, широко открытые темные глаза.

— И о чем же история? — ласково поинтересовалась ведающая.

Она баловала найденыша, не имея возможности завести собственных детей. Девочку нашли возвращавшиеся ни с чем охотники три года назад в сильную пургу, случайно наткнувшись на нее возле проезжей дороги. Малышке на вид было от силы года три-четыре, она уже посинела и почти не дышала, мало кто надеялся, что девочка выживет, но отнесли дитя к местной знахарке.

Девочка нахмурила бровки и нараспев произнесла:

— Вот, — сказала девочка и смутилась.

Женщина тоже смутилась, оставив свою стряпню, но, посмотрев в невинные глаза ребенка, отбросила все сомнения. Однако стихи были очень странными.

— Как это, «надев на палец свои следы»? — переспросила она.

— А вот! — Девочка повертела пальцем, поднятым в воздух, наверное решив, что она опять сказала что-то не так.

Девчушка до сих пор говорила с заметным странным акцентом, нередко путая слова или заменяя их незнакомыми женщине, но писать и читать научилась очень быстро — знахарка не знала, что и думать, тем более что некоторые полузнакомые слова были явно на даэре. Даэр Тарела не знала, да и вообще мало кто толком помнил древний язык, хотя отдельные фразы и слова встречались в обиходной речи.

— Но как можно надеть на палец следы? — вздохнула женщина.

— Не знаю пока. — Девочка пожала плечами. — Этого еще не было…

— А кто этот странник? — поинтересовалась Тарела.

— Халег, матушка… — обронила та. — Ой! Это не я сказала, это сказала девочка…

— А ты кто? — изумилась Тарела. — Разве ты не девочка?

— Я — Лорна, — очень серьезно ответила юная собеседница.

Действительно, на первый же вопрос: «Кто ты?» — малышка сразу сказала, что она — Лорна и долго не реагировала на любые другие обращения. Ведающая задумалась, а девочка, увидев это, снова вернулась к своему письму.

Тарела была скорее знахаркой, чем ведающей, ее дар был очень слаб, но она всегда делала все, что в ее силах. Вот и в тот день, увидев найденную кроху, женщина растерла ее настойками, напоила отваром вместе с принесшими ее охотниками и, укутав, уповала только на волю Высших; большего она сделать не могла.

Малышка вскоре очнулась, но молчала и только, дрожа, жалась к теплу. Тарела час от часа ждала ухудшения состояния, но девочка чувствовала себя по-прежнему. Она и заснула, почти прижавшись к раскаленной каменной печке, а знахарка до утра не спала, подкидывая дрова в огонь. Следующий день прошел почти так же, только малышка перестала дрожать и с охотой поела несколько раз. На третий день она наконец стала отходить от печки, а на четвертый и сама Тарела почувствовала, что опасность миновала.

Откуда она, Лорна говорить отказалась, женщина настаивать не стала. Когда девочку нашли, на ней было надето только подобие платья из старой мешковины, а на ногах изношенные войлочные тапочки, в которых ходят по дому богатые люди в сильные холода. Все решили, что девчонку выкинули из повозки проезжавшие в тот день дорские господа. Однако Тарела сомневалась, что все так просто.

Очнувшись от воспоминаний, знахарка увидела, что девочка продолжает писать. Малышка, узнав, что слова можно записывать буквами, очень увлеклась этим занятием. Женщина подошла к ней, и Лорна подняла голову.