Чтение онлайн

– И долго жили?

– Нет. Как-то по осени девка молодая пропала, за которой сын вожака таскался. Его в том и обвинили, с вилами пошли. А через пол ценсы девку в лесу нашли мертвой, снасильничал кто-то и убил.

– Ну понятное дело!

– Чего от зверей ждать!

– Твари.

– Кто убил?

Нюкта посмотрела на сиарданина.

– Человек убил, ножом. Волкодав звериного следа не взял.

– Значит, схаалы могут жить среди людей?

– Могут. И этим еще опаснее. Вайроки убивают ради крови, а оборотни, чаще всего, ради развлечения.

– А кто сильнее - вайроки или схаалы?

Нюкта чуть заметно усмехнулась. Прожженные воины перестали вести себя подобно невинным девам, и начали проявлять интерес не только к наличию у нее груди или кольчуге на женских плечах. По своему опыту валькирия знала - чем быстрее они почувствуют в ней воина хотя бы равного им, тем лучше для общего дела. Слишком уж глупо, а порой и опасно, когда мужчина кидается между валькирией и монстром, словно перед дамой сердца.

Женщина... как часто этим попрекают валькирий. А они в ответ никогда не понимают - в чем таком именно их обвиняют, ведь по физической силе, ловкости и умениям они во многом превосходят мужчин. Мало какой воин может сравниться с ними... и всё же женщины.

Как сказала однажды великая Цистерция: "Я могу отыметь столько мужчин за ночь, сколько успею, так что это мужчина - средство получения удовольствия. Чаше всего одноразовое".

Так или иначе, но у людей воины - именно мужчины, и каждый раз их уважения приходится добиваться не внешним видом, а сталью.

– Они сами это никак не могут решить и перебить друг друга окончательно.

Достав флягу, она сделала глоток и почти сразу выплюнула воду.

Солнце все ближе и ближе поднималось к зениту, а с этой стороны земель барона Медока не было ни колодцев, ни природных источников, так что земля напоминала не прежние плодородные почвы, а истоптанный тракт - песок, каменья и остовы деревьев, давно пущенных на костер путешественника.

Мужчины начали изнывать от напряжения и жары.

– Мы не слишком удалились от замка?

– Нет, Ворик, - ответил Арлан, приоткрывая глаза. Вот кто не испытывал неудобств от такого времяпрепровождения. Словно жар его и не брал - кожа ровного цвета и не взмокшая как у остальных. Интересно - почему? Кровь южного племени сказывается?
– Мы объедем вокруг замковой стены и за пару часов до заката вернемся. Успеем еще проводить людей с полей.

Если по дороге никто не встретится... что почти невозможно с такой попутчицей.

Впрочем, какое-то время валькирия молчала, чутко прислушиваясь к происходящему вокруг, принюхиваясь к неразличимому человеком запаху, краем глаза замечая смазанные тени. Покопавшись в седельных сумках, она достала небольшой боевой топорик и перевесила его на седло идущей рядом сдыхлой лошади. Так же медленно Нюкта пересела в ее седло.

– Придержать?
– кивнул один из воинов на идущего без седока Ворона.

– Нет.
– Она похлопала его по боку.
– Пойдет в сторону, не удерживайте. И не вмешивайтесь.

– Во что?

Она не ответила.

Старая кобыла под ней неуверенно пошла в сторону. Управлять такой было довольно сложно, так что отъехать далеко им не дали, позволив баронским рыцарям посмотреть за происходящим с достаточно близкого расстояния.

Схаалы словно выросли из земли - огромные твари с задранной холкой и развитой грудной клеткой. Серо-бурые, значит самцы. Здоровые.

Нюкта вынула ноги из стремени и, сложив руки на груди, благо ее размеры позволяли это сделать, насмешливо посмотрела на окружающих ее оборотней.

– Привет, мальчики. Почему в одиночку? Вам не досталось женщины?

– Почему бы тебе ею не побыть, валькирия?

Обернувшись, она посмотрела на голого мужчину, тело которого скрывали только рисунки и всевозможные ожерелья. Сильный, мускулистый... он мог бы быть привлекательным, если бы не вонь. Они все воняли псиной и кровью.

– Не дорос до меня. Люблю высоких мужчин, - испытующе окинула она других, перекинувшихся схаалов.

Позади послышался рык. Всё же мужскую гордость иногда так легко задеть!

Узкие губы валькирии тронула улыбка.

Через секунду она уже стояла на седле. Перепуганная лошадь дернулась, придавая дополнительный толчок. Изогнувшись в дугу, валькирия прыгнула назад и, перевернувшись в воздухе, встала позади излишне любвеобильного оборотня. Одно движение, и он уже точно не сможет претендовать на место в ее постели, укоротившись на голову. Сдернув свободной рукой с шеи схаала ожерелья, она ногой толкнула тело вперед.

– Кто еще хочет предложить мне свою кандидатуру?

Зарычав, оборотни встали на четыре ноги. Таких убивать сложнее, но интересней. Куда интересней.

Разъяренные самцы, всё же не самая трудная цель. Следующим упал первый слева, из его глаза торчало навершие метательного кинжала, вошедшее до самого мозга. Надо не забыть выковырять, напомнила себе валькирия, от обычного металла тварь так быстро не сдохнет. Ближний справа напал через пару вздохов. Подавить ее мощью огромного тела не вышло, женщина увернулась от прыгнувшего зверя, зацепив лапу самым кончиком длинного меча. Тут же подсекла им четвертого на сегодня оборотня, распарывая ему бок. Последний целый схаал оказался умнее и напал из-за спины, лишившись в итоге части уха.

– Достаточно или ваша госпожа хочет большего?

По всей видимости, чего хотела сука, приведшая их сюда, было уже не важно. Запах крови дразнил их нюх, легкие для подобных существ раны саднили, в алых глазах горела жажда смерти. Один из недостатков молодых самцов - неумение обуздать себя, только взрослые суки и вожак умеют убивать действительно хладнокровно. Этим они и опасны.

Теперь первым бросился оборотень с рассеченным боком. Еще до того как он оказался на длине клинка, Нюкта развернулась назад, ударив подкравшегося недоумка носком сапога под челюсть. Так что первому досталось топором по черепу. Хрустнув, тот раскололся, но схаал и не думал останавливаться, вцепляясь в руку валькирии. Быстро достав еще один кинжал, она все так же спокойно, словно ее руку не сжимали тиски клыков, воткнула его в горло оборотня, как раз под ухом, затем резко дернула, с нечеловеческой силой прорезая кожу, плоть, сухожилия и вены. На руки потоком полилась липкая, горячая кровь. Челюсть разжалась, но валькирии некогда было ждать, когда тварь сдохнет.