Чтение онлайн

– Поясните, почему?

– Я получила травму во время репетиции.

– Это уже интересно, – мужчина, стоявший у окна, соблаговолил повернуться лицом к претендентке на вакансию.

– Что именно? – Ида ощутила ненависть к высокомерному и достаточно красивому мужчине, хоть и поддавшемуся влиянию лет.

– Глядя на вас, практически все.

– Как понимать ваши слова? – внутри неё усиливалось напряжение.

Вальдемар, не стесняясь, засмеялся. Он не спеша отпил виски из бокала и снова вернул его на подоконник. Насладившись вкусом, он вернул взгляд на девушку, не сумевшую скрыть негодование, и оно читалось в каждой черте её лица.

– В буквальном смысле понимать.

Ида привыкла к унижениям в балетной школе и на репетициях, но даже будучи закаленной к подобным проявлениям чужой наглости, испытывала отчаяние.

– Не стоит кукситься. Вы для этого слишком красивы. А это качество я высоко ценю. Присаживайтесь, – Вальдемар снова проявил решительность и отправился за стол, чтобы придать собеседованию официальный вид, хоть и формальный, ведь решение он уже принял.

Капризничать с толком она научилась ещё в детские годы. С тех пор только оттачивала это искусство. Родители и родственники с умилением взирали на поведение красивой девочки, и нарадоваться не могли наличию у неё сильного характера. Теперь уже и она сама радовалась данному обстоятельству.

– Как первый рабочий день прошел? – голос дяди заставил покинуть область размышлений девушку, стоявшую в коридоре перед плакатом об эвакуации из здания.

– Отлично.

– Марта, если вдруг какие-то проблемы возникнут, ты мне сразу же говори.

– Дядя, я умею постоять за себя, – девушка подошла к своему близкому родственнику, активно принимавшему участие в решении всех её проблем. После гибели жены и детей тот сконцентрировался на племяннице, видя в ней и свое продолжение.

– Я так понял, что уже что-то случилось? – утаить что-либо от искушенного, хоть и бывшего, бизнесмена не получалось даже у прожженных аферистов.

– Мелочи.

– Марта, я должен знать все, что здесь происходит. Тем более, с тобой.

Девушка отошла от ставшего серьезным дяди, как делала в детстве, и, вздохнув, решилась озвучить неоднократно проговоренную мысленно речь.

– У тебя в отделе статистики отвратительный женский коллектив. Я даже не знаю, сколько я выдержу здесь.

– Тебе нужно наработать немного опыта, потом я тебя отправлю в более привилегированное местечко. А коллектив тебя и не воспримет. Тебя и я, и родители предупреждали. Но выговор я сделаю. Кто тебя обидел?

– А нужно ли? – Марта задумалась: она не хотела выглядеть как слабая девчонка, побежавшая жаловаться своему защитнику.

– Верное решение. Нужно тренироваться в борьбе за свое место. Если не сможешь выдерживать, скажешь – уволю ту, что обидела.

Поцеловав в лоб племянницу, директор организации отправился в свой кабинет.

С экранов телевизоров обеспокоенные лица тележурналистов передавали лучше всяких слов впечатление об обстановке у администраций местных органов власти. Ситуация приобретала из локальных заварушек бунт, массового характера. Толпа людей, вооруженная красноречивыми плакатами и лозунгами, не расходилась ни днем, ни ночью. Власти городов, в которых возникли пикеты, тщетно пытались пойти навстречу местным борцам за справедливость. Они не имели таких полномочий, чтобы удовлетворить их требования.

Глобальность проблем не сосредотачивалась на органах местного самоуправления, равно, как и глава страны не была в силах влиять на сложившуюся ситуацию в мире. И диссонирующим в происходящем становилась правота пикетирующих.

Испуганная журналистка от центрального телевидения старалась изо всех сил взять интервью у одного из бунтовщиков. Её чистые от обусловленной возрастом наивности глаза тщетно всматривались в лица негодующих людей.

– Кристина, ты можешь уже выхватить хоть кого-то из толпы? – голос оператора оказал на неё положительное воздействие.

– Простите, – миловидная девушка с развевающимися от ветра волосами схватила за руку возрастного мужчину, – пожалуйста, озвучьте на камеру вашу позицию.

Умудренный возрастом протестующий оценивающе обсмотрел с ног до головы представительницу средств массовой информации. Он молчал. Она топталась на месте.

– Ладно. Куда говорить? – прогремел мощным басом худощавый мужчина.

– Представьтесь, пожалуйста, – Кристина тяготела действовать по правилам журналистики, и обязана была узнать имя респондента до начала записи.

– Опустим подробности.

– Кристина, давай так. Начинаем, – оператор понял, что нужно ловить момент и соглашаться на условия несговорчивых нарушителей порядка.

Не пожелавший называть своего имени человек попытался забрать микрофон из рук журналистки, но на эти условия она не согласилась.

– Акция, которая проходит здесь и в других городах стран, понятна каждому человеку. Обычному. Такому, как я. Как вы. Тем, кто дышит грязным воздухом, есть искусственные продукты, и пьет воду, пропитанную химией. Мы не вправе выбрать себе лучшие условия. Они для избранных. Власти и богатые люди не считают население стран за себе подобных. Мы живем в нищете. У нас нет работы, а у кого она есть, то оплачивается скудно. Медицина перестала быть доступной обычным гражданам. И это называется жизнь? Что нам предлагают правители?

Кристина не могла не согласиться с доводами незнакомца. Она считала также.

– Что вы предлагаете? – она и сама бы хотела знать, какой план выхода из сложившейся ситуации видится реальным.

– Отставка правительств всех стран.

– Это будет анархия. Это окажется худшим вариантом, – журналистка вовлеклась в диалог и не заметила, как её покинули опасения показаться в камере не в том свете, как требуется от представителя телеканала.

– Это не все условия. Анархия, как вы, верно, подметили, может быть управляема. К власти должны приходить те, кто хотят жить, но не смогут. Те, кому нечего терять. Те, кому уже не нужны деньги.