Чтение онлайн

– У меня есть номер автомобиля и телефонный номер. Оба парижские. Телефон, естественно, вне списка, и будет неудобно, если я по нему позвоню.

– Давайте их мне.

Мари сразу же зачитала номера.

Корбельер продолжал:

– У нас имеются друзья в разных сферах, и я сотрудничаю с ними по поводу борьбы с наркотиками. Почему бы нам не позавтракать завтра? Тогда бы я уже смог сообщить вам, что у меня получилось.

– Я бы с удовольствием приняла ваше предложение, но завтра у меня весь день занят. Как-нибудь в другой раз… Я позвоню вам завтра.

– Чудесно! А я пока поработаю над вашей проблемой.

Мари взглянула на часы и положила трубку.

– Я должна позвонить Петеру в три часа. Напомни мне об этом.

– Ты действительно полагаешь, что он сможет что-то так быстро узнать?

– Еще как сможет! Он еще прошлой ночью звонил в Вашингтон. Это только что сообщил мне Корбельер. Мы все шпионим понемногу. Один кусочек информации здесь, другой – там, один факт отсюда, другой – оттуда.

– Звучит не очень обещающе, похоже на предательство.

– Вовсе нет. Мы же имеем дело с деньгами, а не с ракетами. А деньги обычно движутся нелегально, обходя все законы стороной.

– Утром мы должны увидеть юриста, которого нам предложил де Амакур.

– А сколько ты собираешься снимать со счета?

– Всё.

– Всё?

– Именно так. Если бы ты была директором такой фирмы, как «Тредстоун», что ты сделала бы, если бы узнала, что со счетов корпорации уплыли четыре миллиона швейцарских франков?

– Надо подумать… Поняла!

– Де Амакур предложил оформить несколько наличных чеков на предъявителя.

– Он тебе сам это предложил? Чеки?

– Да. А что-нибудь не так?

– Конечно! Номера этих чеков могут быть разосланы во все банки. Когда ты придешь в банк, то окажется, что все платежи приостановлены.

– Он победил, не так ли? Он получает с двух сторон. Что же нам делать?

– Согласиться с частью того, что он предлагает, то есть с оформлением на предъявителя, но не чеками, а бонами. Боны на предъявителя различного достоинства. Это значительно проще в оплате.

– Ты уже заработала на обед, – довольно улыбнулся Борн, дотрагиваясь до ее щеки.

– Я стараюсь отрабатывать свое содержание, сэр, – произнесла Мари, поглаживая его ладонь. – Сначала обед, потом Петер… а затем книжный магазин на Сен-Жермен.

– Книжный магазин на Сен-Жермен, – повторил Борн, и боль снова пронзила его.

«Что это было? Почему я так испугался?»

Они вышли из ресторана на бульваре и направились к телефонному узлу на улице Вожирар. Там находилось множество телефонных кабинок, расположенных вдоль стен просторного зала, в центре которого был большой круглый прилавок. За ним клерки принимали заказы, назначали кабинки и регистрировали отказы на линиях.

– Линии мало загружены, – сообщил подошедший клерк. – Вы будете соединены буквально через минуту. Пожалуйста, пройдите в кабину № 12.

– Двенадцать? – уточнила Мари.

– Да, мадам, прямо перед вами, у стены.

Пока они шли к кабине, Джейсон держал ее за руку.

– Я знаю, почему люди предпочитают звонить отсюда. Отсюда дозвониться намного быстрее, чем из телефона в отеле.

– Это только одна из причин.

Они дошли до кабины и едва успели закурить, как внутри раздались два резких звонка. Мари открыла дверь и вошла внутрь, вынимая на ходу записную книжку с карандашом. Она быстро сняла трубку. Через минуту Борн с ужасом заметил, как Мари бессмысленно уставилась в стену. Кровь отлила от ее лица, а кожа стала мертвенно-бледной. Она закричала, сумочка ее упала, и содержимое рассыпалось по полу. Джейсон бросился внутрь. Мари была близка к обмороку.

– Это Мари Сен-Жак, Лиза. Я звоню из Парижа. Петер ждет моего звонка.

– Мари? О боже мой… – секретарша потеряла дар речи. Где-то вокруг нее слышались посторонние голоса. Трубку взял кто-то другой…

– Мари, это Алан, – проговорил первый помощник Петера. – Сейчас мы все находимся в кабинете Петера.

– В чем дело, Алан? У меня очень мало времени, и я хотела бы с ним поговорить.

Наступила тишина.

– Я тоже хотел бы это сделать, Мари, но боюсь, что это невозможно. Петер мертв, Мари.

– Он… что?!

– Несколько минут назад позвонили из полиции, скоро они будут здесь.

– Но что случилось? Боже мой, он умер? Что случилось?

– Мы сами ничего толком не знаем. Мы пытаемся выяснить по его книжечке, в которую он записывает телефоны. Надо узнать хоть что-нибудь, что может дать пищу для размышлений. Нам запретили трогать все, что лежит у него на столе.

– На его столе?

– Записи, наброски планов, черновики или подобные бумаги…

– Алан! Скажи мне, что случилось.

– Только то, что я уже сказал. Он не сообщил никому из нас, чем занимается. Все, что нам известно, так это то, что ему пару раз звонили из Штатов. Один раз из Вашингтона, а второй звонок был из Нью-Йорка. Около девяти часов он сказал Лизе, что поедет встречать кого-то в аэропорту, но не сказал, кого именно. Полиция обнаружила его час назад в одном из грузовых туннелей… Это ужасно, Мари… Он был убит выстрелом в горло. Ты слышишь меня? Мари! Мари!

Старик с запавшими глазами и торчащей седой щетиной прошел в темную кабину, щуря глаза, чтобы сфокусировать их на фигуре за занавесом. Рассмотреть что-либо при таком освещении было весьма нелегко для человека, которому давно уже стукнуло восемьдесят. Но голова его работала нормально, а это было все, что от него требовалось.

– Слава Пресвятой Богородице, – сказал он.

– Слава, божий человек, – прошептал силуэт в капюшоне. – Благополучна ли твоя жизнь?

– Она идет к концу, но вполне благополучна.

– Хорошо… Как там с Цюрихом?

– Разыскали человека с Гуизон Квей. Он был ранен. Его выследили через врача. После некоторого препирательства он заявил, что на него напали. Кейн все-таки вернулся за женщиной, и именно он стрелял в него.

– Выходит, они вместе, женщина и Кейн?

– Человек с Гуизон Квей так не думает. Он ведь был свидетелем беседы с ней на Лювенштрассе.