Идол
Шрифт:
– Нет, - орет мужик рядом со сценой, - сделай мне!
Киллиан посмеивается в микрофон.
– Простите, ребята. Я занят, - пока толпа стонет, он усмехается и заменяет Telecaster на большую акустическую Gibson J-200, а затем играет на ней пару аккордов.
– Дело в том, что я всё еще хочу ей нравиться. Так что не стану играть прямо сейчас песню Килл-Джон. Я сыграю одну из старых любимых мной песен. И, возможно, на этот раз мое сообщение будет трактовано верно.
Толпа свистит.
Джакс наклоняется ближе к своему микрофону.
– Хорошо бы, а то мы отправим тебя на скамейку запасных до конца игры.
Народ снова смеется, но я таращусь на счастливые усмешки Джакса и Киллиана. Та скрытая напряженность между ними исчезла, ее заменила легкая радость и благодарность друг другу, от вида которых в моем горле встает ком. Группа находится в идеальной синхронизации, когда они начинают играть "Trying To Break Your Heart" группы Wilco.
Полу-смех, полу-всхлип срывается с моих уст. Его выбор - квинтэссенция Киллиана, он никогда не выбирает простую песню о приторной любви. И данная композиция с замысловатой лирикой и осторожными словами раскаяния доносит до меня свой совершенный смысл. Музыка ритмичная, горько-сладкая и полная различных возможностей.
Слезы застилают глаза, и я снова смеюсь. Смеюсь и плачу.
Он ловит мой взгляд, и его глаза становятся нежными. Через текст песни он говорит мне, как больно ему было меня отпускать. Как сильно я ранила его. Насколько сильно он хочет меня вернуть.
Мои ноги начинают двигаться. Я проталкиваюсь через толпу, Джо помогает мне. Киллиан наблюдает за мной, всё его сердце отражается в глазах. Он взывает ко мне, говоря, что является любящим меня мужчиной.
К тому времени, как достигаю сцены, для народа становится очевидно то, что что-то происходит. Люди дают мне пройти, широко улыбаются. Но не так широко, как Киллиан.
Опуская гитару, он наклоняется и протягивает руки. И как только наши ладони соприкасаются, что-то внутри меня расслабляется. Он с легкостью тянет меня на сцену и вот я уже в его объятиях. Его высокое стройное тело обвивает меня, укрывая от всего мира.
Он покрыт потом и дрожит. Мой нос прижимается к его груди. Я даже не хочу отпускать его.
– Либби, - выдыхает он мне в волосы.
– Ты здесь.
И он обнимает меня еще сильнее. Это хорошо. Мне не нужен воздух. Только Киллиан.
Я поворачиваю голову и целую его в губы.
– Ты просил меня прийти. В песне. Ты просил меня вернуться к тебе.
Он начинает надломлено смеяться, отчего его грудь вздымается.
– Ты поняла это? Никто больше не понял.
Я закрываю глаза и позволяю ему держать меня.
– Никто больше и не важен.
Он сильнее дрожит.
– Только ты, Либс.
И вдруг я снова слышу крики толпы, их гул. Киллиан, должно быть, тоже их слышит, потому что поднимает руку, машет и улыбается им. Я вижу размытые огни сцены, десятки поднятых над головами телефонов и то, как подмигивает мне Джакс. Затем Киллиан спешно уводит меня со сцены, отказываясь отпускать.
Он не останавливается, пока мы не оказываемся одни в маленькой гримерке.
Не знаю, кто движется первым, но когда двери закрываются, наши тела переплетаются. Я так скучала по ощущению его близости, его вкусу и запаху. Он сжимает мои щеки, двигая губами поверх моих губ.
– Я скучал по тебе, - говорит между бешеными поцелуями.
– Я пиздец как скучал по тебе. Мне не следовало тебя отпускать, - он целует мои глаза, щеки, мочки ушей.
– Я думал, что даю тебе свободу. Но это убило меня. Ты нужна мне, Либс. Очень сильно.
– Знаю, - я накрываю ладонью его затылок и сжимаю, встречаясь с парнем взглядом.
– Для меня всё было точно также. Я была такой... пустой.
Тьма и боль его взгляда отражается в моих глазах.
– И затем та глупая песня. Ты не отвечала мне. Я подумал...
– Прости, - перебиваю я.
– Я не собиралась тебя расстраивать. Мне просто нужно было обдумать всё. И я хотела поговорить лично.
Он кивает до того, как прислониться лбом к моему лбу.
– И что ты думаешь, куколка? Чего ты хочешь?
– Тебя, - когда он вздрагивает, я сильнее сжимаю его бицепсы.
– Я просто хочу быть с тобой.
– Хорошо. Потому что не думаю, что могу и дальше функционировать без тебя рядом.
– Я скучала по тебе, - говорю ему. Не думаю, что могу полноценно выразить это.
В течение длительного мгновения он смотрит на меня.
– Я сделал карьеру на написании песен. Получил награды за свои тексты. Но никак не могу верно донести до тебя свое послание.
– Тебе и не нужно...
– Я люблю тебя.
Мое дыхание перехватывает, а сердце замирает. Я прерывисто выдыхаю, и он нежно целует меня в губы. Так нежно. Эта нежность рушит меня. Я почти всхлипываю, когда он делает так снова.
– Вот, что я пытался сказать всё это время, - он улыбается, слегка изгибая губы.
– Я привык думать, что это просто слова. То, что я использую в песнях. Что они ничего не значат. Но сейчас я понял. Я осознал их смысл.
– Киллиан...
Кончик его большого пальца гладит кожу моей шеи.
– Любовь разбивает твое сердце, наебывает тебя, она - идеальный всепоглощающий хаос. Я не знал, что с этим делать. Казалось, будет безопаснее уйти, - он обнимает меня, глядя в глаза.
– Но она таит в себе и другое. Мир, тепло и гребаную красоту. И потому ты рискуешь, чтобы удержать ее.
– Киллиан...
– я сжимаю ладонями его щеки, провожу пальцами по волосам. Просто держу его.
– Тебе удалось донести свое сообщение. Я тоже тебя люблю. Очень сильно.
О боже, эта улыбка - чистейшее счастье.
– Мне нужно, чтобы ты меня поняла, Либби. Ты - моя причина, ответ на все вопросы.
– А ты, газонный бродяга, - мой дом. Я просто блуждала по миру, пока не встретила тебя. И я так устала, Киллиан. Мне нужно домой.
Он глубоко вдыхает, прижимаясь губами к моем лбу так, словно должен успокоить себя.