Чтение онлайн

Проснувшись, я буквально умираю от голода и съедаю столько ломтей теплого коричневого хлеба, сколько, наверное, вешу сама. Это первая человеческая пища, которую я вижу, кажется, за целую вечность, и не хочу, чтобы она зря пропадала. Я намазываю на хлеб крыжовенный джем, сваренный кем-то и разложенный в банки, как и мы это делали в миссии. И запиваю пятью высокими стаканами холодной горной воды.

Я просто не могу остановиться. Я поглощаю одну за другой миски грубо смолотой овсянки, слегка посыпанной корицей. И фрукты — фрукты, каких никогда прежде я не видывала. Они высушены длинными полосками. Здесь нет ничего, выращенного на поверхности земли, и точно не зимой, это все, что я понимаю. Но еда хорошая, и ее, к счастью, много. Я вижу, как Ро приканчивает две здоровенные буханки хлеба. Но все же тут не так, как на ферме в миссии, напоминаю я себе. Здесь, в этом поселении, фрукты и овощи приходится либо консервировать, либо сушить. Грассы могли бы иметь какие-то посадки наверху, но такая активность наверняка привлекла бы нежелательное внимание. Поэтому их жизнь полностью скрыта в горе.

Это похоже на еще один из моих снов, только до странности приятных снов. Я моюсь — дважды. Надеваю свежую одежду, которая чудесным образом появляется в моей комнате. Расчесываю спутанные волосы. Я просто сижу на краю кровати, пока они сохнут, и прислушиваюсь к тишине, к приглушенным звукам реального мира, настоящего огромного мира под горой. А не к тому миру, что в моей голове.

Я ничего не делаю, ничего не ощущаю. Ничего не вспоминаю. Прямо сейчас, вот в эту самую минуту, это и есть то, что мне необходимо.

Вперед, а не назад. Вперед, а не назад. Как на горном серпантине.

Я желаю, чтобы мой разум оставался закрытым, пока он не успокоится полностью. Голоса, что где-то звучат, почти не слышны. Я представляю себя в полной безопасности в самом сердце этой горы. Я верю тому, что сказал Епископ: ничто не может проникнуть в эти глубины. Ни Лорды, ни Посольство, никакое страдание.

Это истинное блаженство.

А потом я снова засыпаю, как я надеюсь, на тысячу лет.

Сон возвращается в то же самое мгновение, как я закрываю глаза. Конечно, он возвращается. Я снова в густых зарослях. Я вижу деревья без вершин, далекое пространство воды, сплошную зелень вокруг.

Но там, где до этого сидела та девочка, только маленькая белая птица — на шахматной доске передо мной. Это птица из моего сна.

Птица не издает ни звука, но взлетает на мое плечо, и я застываю, когда ее крохотные коготки впиваются в мою кожу.

Ты все еще здесь.

Это не голос той девочки. Это кто-то заглядывает в мой сон, как я и сама умею это делать. Голос странный — ни мужской ни женский, ни молодой ни старый. Он звучит как множество голосов сразу. Как хор, только говорит, а не поет. Слова звучат везде и нигде. Они заливают луг, и небо, и шахматную доску, они повсюду вокруг меня.

Вот только теперь небо темное, а шахматная доска пуста. Вдали над склоном холма вздымается остроконечная золотая крыша храма, а может быть, башня.

Странно. Раньше я ее не замечала.

Когти птицы впиваются глубже.

Они приходят за тобой снова и снова. Но ты все равно жива, говорит голос.

— Да, это так, я жива, — соглашаюсь я.

Это почти все, что я знаю.

И ничего больше не говорю.

Голос умолкает на время.

Это очень интересно.

— Почему?

Потому что необъяснимо.

— Не понимаю.

Ты предмет стремительной, и бесконечной, и постоянно меняющейся красоты. Человеческой.

— Я — что? — Я оглядываюсь по сторонам. — Почему ты так говоришь?

Снова пауза, на этот раз более долгая.

Я не знаю, что ты или почему ты. Я не в силах постичь тебя. Ты отвергаешь все условия и правила. Ты аномалия. Исключение. Исключительная.

— Я тебя знаю? — Это все, до чего я додумалась.

Я тебя знаю, повторяет голос.

Я делаю новую попытку:

— Кто ты?

Кто ты, повторяет голос.

Я трясу головой, мотаю из стороны в сторону. Поднимаю руки, щиплю себя.

— Я должна проснуться. Я сплю. Ты просто нечто из моего сна.

Я — это. Твой сон — место, где я есть. Тоже интересно. И необъяснимо. Еще одно неожиданное исключение из правил.

— Что?!

На этот раз слова звучат медленно, как будто голос подолгу их подбирает.

Я надеюсь, ты продолжишь жить. Я не верю, что так будет, это не то, что я предвижу. Но я надеюсь, что ты будешь.

Я щиплю себя крепче. Еще крепче.

— Да кто ты? Как тебя зовут?

— Я никто. Я Нулл.

Я вонзаю ногти в собственную кожу при звуке имени, которое совсем не желаю знать.

Нулл.

Терзаю себя, пока наконец не просыпаюсь, и таращусь в темноту, словно вижу некоего призрака. Прислушиваюсь к отзвукам трепетания крошечных крыльев, когда они уносятся в небо.

Я хватаю свою нагрудную сумку и вынимаю обломок Иконы. Он стал моим постоянным ночным спутником. Не знаю почему, но меня постоянно словно притягивает к нему. Даже если он только то и делает, что пробуждает в моей голове беспокойные мысли.

Я стараюсь не забыть ничего.