Чтение онлайн

Теперь он понял. Наконец он обнаружил узловую точку зла, которое распространялось от этого места, которое оказалось способно дотянуться до любой точки страны, чтобы убить всех этих людей, которое каким-то образом воскресило его отца, дядю Дженет и родственников Гардена... ив итоге собрало их всех здесь.

Изабелла.

Она желала не меньшего, чем полная месть. Ее сила будет расти с каждой утраченной жизнью – до тех пор, пока ее уже ничто не сможет остановить.

Конец света наступит не в результате Божественного вмешательства или космического инцидента, а от мелкой жгучей ненависти рассерженной колдуньи.

Майлса трясло. От страха – да, но и от психической перегрузки, ошеломленности тем, что ему только что пришлось ощутить.

Он чувствовал ее злобу, эту раскаленную добела ненависть, которая распаляла ее ярость, но ярче всего он ощущал испытываемое ею одиночество, перед которым любые моральные императивы бледнели и превращались в несущественные мелочи, которыми можно было пренебречь или отбросить в сторону. Он вспомнил, как ребенком наблюдал по телевизору запуски «Аполлонов». Наибольшее впечатление на него тогда произвел «Аполлон-8», на борту которого американские астронавты впервые облетели обратную сторону Луны. В течение всей предшествующей недели он пытался представить, каково оказаться на их месте, вообразить то, что они увидят, испытать то, что они почувствуют. Главное, что приходило ему в голову, – одиночество. Все, что они знали – вода, небо, облака, земля, растения, животные, горы, люди, дома, жуки, – находилось на расстоянии миллионов миль, заключенное в сфере, которая проплывала у них перед глазами на фоне космической черноты, в то время как они сами находились в тесной металлической коробочке, окруженной абсолютной пустотой. А когда они облетали обратную сторону Луны, когда их радиопередатчики на этот период орбиты прекратили работу, они были лишены даже этого, оставшись лишь наедине с собой и молчанием космоса, лишены возможности даже издалека видеть их родной голубой глобус. Они были одни, абсолютно одни.

То, что Майлс ощутил, глядя глазами Изабеллы, было вполне сопоставимым чувством одиночества, схожей отчужденностью от течения жизни. Только это было хуже, потому что оставалось ему непонятным. Ее эмоции и мыслительный процесс были ему настолько глубоко чужды, что он просто оказался не в состоянии их истолковывать, не в состоянии сделать никаких предположений относительно ее действий в прошлом или будущем. Единственное, что он понял, – ничто не может сбить ее с выбранного пути, она будет абсолютно непреклонна в исполнении задуманного, и ни он, ни кто другой не в состоянии это изменить.

Изабелла посмотрела на них, мимо них, и продолжила идти по берегу озера вслед за другими.

Она не знала, что он видел!

Сердце учащенно забилось. Лишь секунду назад находясь на грани отчаяния, запуганный до крайности ее внушительной силой, теперь он увидел лучик надежды. Какого бы рода связь ни установилась между ними, она об этом не подозревала. Каким-то образом ему удалось без ее ведома проникнуть в ее намерения.

Не очень большое преимущество, но все-таки. Тот факт, что она не знала, что он получил доступ к ее мыслям, означал, что она сама не совершенна, не всесильна. Выйдя из воды, она смотрела в их направлении, но если даже увидела их или просто обратила внимание – они были для нее не больше, чем жуки или растения, не имеющие абсолютно никакого значения.

Постоянное покалывание в области солнечного сплетения слабело одновременно с тем, как Изабелла скрывалась от них за деревьями паловерде, направляясь от берега в глубину суши. Теперь остальные идущие перед ней казались Майлсу просто гонимым вперед стадом.

Он понял, что если существует какая-то возможность остановить ее, то именно им предстоит совершить это. Каким образом – другой вопрос. Он оглянулся на своих спутников с желанием рассказать о том, что только что пережил, но понял, что не в состоянии подобрать слов.

Росситер по-прежнему сжимал в руке револьвер, хотя и не пустил его в действие, а по лицу агента Майлс понял, что тот находится в состоянии полной прострации. Дженет остановившимся взглядом смотрела на воду.

– Что это было, черт побери? – Гарден первым обрел дар речи.

– Не знаю, – откликнулся Росситер.

– Изабелла, – услышал свой голос Майлс.

Все одновременно уставились на него.

– Это колдунья, которая жила в городе, когда его затопили. Каким-то образом ей удалось выжить. Именно она стоит за всем этим. Она старая, гораздо старше, чем мы можем себе представить, и очень зла на то, что с ней сделали. Я не знаю, погибла ли она и потом каким-то образом вернулась к жизни, или впадала в какой-то анабиоз, но до сего момента она набирала силы. Она оказалась в состоянии дотянуться до строителей плотины – до ответственных лиц, до самих строителей, до тех, кто наблюдал за строительством, – и убивать их. Еще она собирала вокруг себя людей из Волчьего Каньона – других жертв. Типа вашего деда, – кивнул он в сторону Гардена. Потом глубоко вздохнул и добавил: – И моего отца. Думаю, они стали ее своеобразной армией, и она намерена использовать их для...

Для чего? Для уничтожения мира?

Нет, это звучит слишком глупо, по-детски и мелодраматично.

– ...чтобы взять реванш, – сбивчиво закончил Майлс.

Росситер кивнул, но это оказалось единственной реакцией. Никто не задал ни единого вопроса, и полная иррациональность этого факта дала ему возможность осознать, насколько безумна ситуация, в которую они попали. На самом деле оставалось множество вопросов. Почему Изабелла и все ходоки спустя столько лет вдруг покинули озеро? Куда они двинулись? Возможно, его спутники просто не хотят ничего этого знать. Возможно, они на каком-то инстинктивном уровне поняли, что он говорит правду, и этого им достаточно.

Дженет непонимающе покачала головой.

– Вы видели своего отца? – обратилась она к Майлсу.

– Да, – кивнул он.

– А вы дедушку? – спросила она Гардена.

– И дядю тоже.

– А дяди Джона не было, – с некоторым облегчением констатировала Дженет. – Может, мы действительно его похоронили? Может, он покоится в Сидэр-Сити и не имеет к этому никакого отношения.

– Возможно, – согласился Майлс. На самом деле он отнюдь не был уверен в столь милосердной судьбе дяди Джона, ему просто хотелось облегчить ее страдания. Она этого не заслужила. Он уже сожалел, что взял ее с собой, но сам понимал, что единственным основанием для такого сожаления было то, что сейчас с ними были Гарден и Росситер. Честно сказать, он взял ее с собой лишь потому, что не хотел ехать один. Теперь же ему хотелось, чтобы Дженет осталась в Юте.

Гарден смотрел туда, где между холмами исчезли ходоки, двигающиеся в сторону пустыни. След взбитого ими песка было отчетливо заметен.

– Что нам делать, как вы думаете?

– Преследовать! – заявил Росситер, но в голосе не было убежденности, а лицо его выдавало полное отсутствие желания делать нечто подобное.

Майлс покачал головой. Логически рассуждая, таков должен быть их план, но что-то ему казалось неправильным. Он не чувствовал,что так надо, хотя подобное возражение было, разумеется, слишком расплывчатым.

– Нет, – сказал он.

Почувствовав вызов своей власти, Росситер моментально напрягся.

– Они уйдут! Если вы правы, их необходимо остановить. И мы единственные, кто их видел. Мы единственные, кто знает, где они сейчас.

– Это слишком опасно, – произнес Майлс. Он не понял, почему так сказал, но не сомневался в этом.

– Вы идете? – обратился агент к Гардену.

Молодой человек смущенно отвернулся, взглянул на Майлса и облизнул губы.

– Прекрасно, – заявил Росситер. – Я иду один. Я не могу позволить им скрыться из виду. – Агент рысцой направился вниз, к береговой линии, расставив руки для сохранения равновесия.