Чтение онлайн

Когда последние обрывки дыма скрылись в бутылке, Кощей подобрал с пола крышку и закупорил горлышко. Взял со стола причитающуюся ему грамоту и убрал в карман. Не взглянув на мёртвого Хотена, Кощей вышел из комнаты.

Его жена по-прежнему сидела на полу и пустым взглядом смотрела перед собой, перепуганная дочь, трясла её за плечи и плакала. Чары дива медленно, словно патока сползали с неё. Когда Кощей сел перед женщиной на корточки, она очнулась.

— Что... что... — Она хмурилась, пытаясь понять, что происходит, и с растерянной надеждой нашла взглядом глаза Кощея. — Что со мной?

— Твой муж тебя приворожил. Сейчас кажется неясным и туманным, но к утру сознание прояснится, — Кощей старался говорить медленно и чётко, чтобы женщина его точно поняла. — Но есть и хорошие новости, состояние, которое твой муженёк приумножил за эти годы, теперь принадлежит тебе. Вернее, его половина. — Кощей поднёс грамоту к лицу женщины. — Вторая половина моя. Хотен же рассказывал тебе, что задолжал мне?

Женщина поморщилась, будто воспоминания давались ей болезненно, а потом медленно кивнула.

— Да... — её брови сошлись на переносице, она прикрыла рот ладонью. — Мерзавец... — Она подняла взгляд на Кощея и рука её задрожала. — Он... он хвастался, что убил моего мужа и... боги милосердные! — Она задохнулась от нахлынувших чувств, посмотрела на растерянную дочь так, будто увидела впервые. Девочка всхлипнула и обняла маму за шею, та, отпрянула, замерла, будто не зная, что делать, но потом, неуверенно и медленно, но всё же обняла её в ответ.

— Наладь свою жизнь, — сказал Кощей, встал и направился к выходу, вслед ему донёсся плач.

— Это ты во всём виноват! — крикнула женщина. — Ты дал ему дива! Ты разрушил мою жизнь!

Кощей уже спускался по лестнице и не смотрел на неё.

— Я дал ему удочку, разве моя вина, что он решил запихать её кому-то в глотку?

— Ты чудовище! Мерзкое, грязное чудовище!

О, ну, это за свою жизнь он слышал не раз. Он уже и забыл, когда подобные слова перестали его трогать. Возможно, в тот же день, когда перестало биться его сердце.

Ни разу не обернувшись, Кощей покинул терем.

Сезоны сменяли друг друга, жизнь в деревне и за её пределами шла своим чередом, годы бежали вперёд, вслед за движением солнца, как и положено годам. Бабушка почти не ходила и всё время спала, и вся работа легла на плечи Иглы. Теперь не к бабушке, а к ней деревенские приходили за советом и помощью. А Игла по научению бабушки оберегала людей от нечисти, обитавшей в лесу, следила за тем, чтобы люди относились к лесу с добротой и уважением. Иногда по старой привычке ходила она к реке и сидела там подолгу, наблюдая за рисунком на глади реки. Порой, составлял ей компанию леший.

Светозар в гвардии научился читать и писать и временами присылал к дому Иглы зачарованных воронов с длинными посланиями. В письмах Светозар подробно описывал свои подвиги, сражения с нечистью и службу в Вольской Гвардии. Игла писала ему длинные ответы, рассказывая про жизнь в деревне, здоровье его родителей и свои будни. Каждый день с замиранием сердца выходила Игла на крылечко в надежде увидеть на плетени большую чёрную птицу с серебряной писемницей на лапе. Так проходили зимы. В одну из них Игла схоронила бабушку и осталась в тихой лесной избушке совсем одна.

Та весна выдалась особенно тёплой. Капель отзвенела, а снег сошёл с холмов ещё до того, как в деревне зажгли праздничные костры Солнцеграя, призванные прогнать зиму с полей. Как и каждое утро до этого Игла слезла с печки, умылась и, накинув тёплую шаль поверх ночной сорочки, вышла на крылечко.

Ворона на плетени не было. Но стоял во дворе Светозар.

Сперва Игла не узнала его. Он вырос, раздался в плечах, возмужал. Чёрный гвардейский кафтан с серебряной оторочкой был туго подпоясан, подчёркивая красивую фигуру. Лишь буйные кудри и до боли знакомые карие глаза выдавали в нём давнего друга. Он, кажется, сперва тоже не узнал её, глядел, широко распахнув глаза, будто видел впервые.

Наверное, тогда-то всё и переменилось. В тот самый миг исчезла их детская дружба, растаяла, как снег на холмах. Сердце Иглы забилось с новой силой, пробуждая новые, доныне неведомые чувства.

— Светозар? — выдохнула Игла, и он сорвался с места, будто только и ждал, что своего имени, сорвавшегося с её уст. Сжал в крепких объятиях и запечатал поцелуй на её губах.

Игла попятилась, толкнула дверь за спиной и увлекла Светозала в жар избы, но даже он казался ей зимним морозом по сравнению с жаром рук Светозара под её сорочкой, с жаром его губ на её губах и его дыхания на её, покрытой мурашками коже. Ненужная шаль упала под ноги, теперь Игла согревалась объятиями. Брошенный на пол гвардейский кафтан показался ей самой мягкой периной, а накрывшее её тело Светозара стало самым тёплым одеялом. Боль первой, нежданной близости смыли слёзы счастья от долгожданного воссоединения.

— Ты вернулся, — прошептала Игла. Уставший Светозар сложил голову на её обнажённую грудь, а Игла, не веря своему счастью, смотрела в потолок и перебирала пальцами шёлковые чёрные кудри.

— Я же обещал, — ответил Светозар, погружаясь в утомлённую дрёму.

— Я ждала, — выдохнула Игла, но он её уже не слышал.

***

От влажного воздуха было сложно дышать, но Игла не торопилась покидать баню, наслаждаясь ароматами можжевельника и сосны. В какой-то момент она даже задремала, изнурённая после долго дня на торговой улице. Тело, благодарное за уход и тепло, расслабилось, мышцы налились приятной тяжестью. Игла вздохнула и убрала руку с разгорячённого лица. Голая, она лежала в бане, на прогретой лавке и наблюдала за движением пара в мерцании осветительных кристаллов, которые были развешаны под потолком. Пальцы нащупали на груди колечко, которое Игла никогда не снимала.

— Подожди ещё немного, — прошептала она, поднесла колечко к губам, и оно ответило ей ровным теплом.

***

— А-ах, чувствую себя так, будто заново родилась! — Довольная и распаренная, Игла вернулась в избу, поправляя полотенце на плечах, чтобы вода с волос не капала на пол. — Твоя очередь париться, Дар!

Дом ответил ей тишиной. Никого? У порога — один на другом — стояли сундуки с платьями, которых не было прежде. На столе у печки остывал нетронутый ужин — с десяток блюд, полных еды. На самом большом из них — серебряном — лежали в рядок запечёные рябчики. У Иглы тут же громко заурчало в животе. Она снова позвала Дара, но никто ей не ответил. Обошла комнаты на втором этаже, но и там никого не нашла. И куда запропастился на ночь глядя?