Играть... в тебя
Шрифт:
Закопай яму, раскопай яму…
Дрова ему не нравится, как нарубил… Да тут вообще чудо, я хоть как-то их нарубил, учитывая, что топор первый раз в руках держал!
К концу дня я уже настолько не в себе, что даже на постоянно лезущего ко мне Крошку реагирую неадекватно. То есть, вообще не реагирую.
Хотя в любое другое время на такую ходячую милоту позалипал бы. Я же живой, в конце концов, а оно пушистое и ржачное, особенно, когда волка лапами своими за морду цепляет.
Но сейчас то, что я живой, ощущается очень неприятно. Болью во всех мышцах. Даже в тех, про которые я и не знал.
Охрененно тяжелый труд, оказывается, сельское хозяйство!
И, самое главное, работу делаешь-делаешь, а она все не прекращается!
Вот как так?
В любом деле есть время потупить, посмотреть телефон, поболтать, в конце концов… А тут… Одно сделал, тут же другое надо. Другое сделал, а, оказывается, неправильно, и надо переделать. И одновременно, главное, требуется несколько задач решать!
Короче, к вечеру я весь в мыле и в стрессе.
А еще злой до жути.
И все больше хочу утащить Птичку с собой из этого филиала мордора.
Кстати, время я все же не терял, выяснил, где у нее комнатка.
Под крышей.
Высоко.
И забираться туда можно только по скрипучей лестнице.
Гадский дед охрененно быстро на любой неположенный скрип реагирует. И уже два раза меня из дома гонял.
Ну ничего…
Оля моя, кстати, так до конца дня ко мне и не вышла. Хотя я ждал. И футболку не надевал. И крутился возле дома, поглядывая на нужные окна и играя мышцей.
Но все без толку. Блядь!
Ну вот почему не везет-то? Так и приуныть можно!
— Спать будешь в бане, — говорит дед, когда я вечером, пахнущий компостом, сеном, землей и еще хрен знает, каким дерьмом, пытаюсь зайти в дом.
— И чего это?
Твою мать, я сейчас от злобы лопну!
— С того. Полезешь в дом, спущу Жучка. И дробью жопу нашпигую.
— Ой, да больно надо… — разворачиваюсь и, демонстративно никуда не торопясь, вразвалочку, иду к бане.
— Я и смотрю, как тебе не надо… — Усмехается вслед мне дед, — как тому цыгану лошадь…
Какой еще, к хуям, цыган?
Явно у деда деменция. Учитывая его гадский характер и не дрожащие пальцы — жуткое сочетание.
В бане холодно, промозгло даже.
И как тут моются, вообще? Никогда этого не делал, блин. Верней, делал, конечно, но не в таких условиях. И баню мне топили, кстати… И полотенца пушистые, вкусно пахнущие, подавали… Девочки красивые. Сейчас я бы не отказался, если б одна красивая девочка принесла мне полотенца. И помогла помыться. Птичка моя, прилетишь?
Хрен там плавал…
Оглядываюсь с тоской в душе.
Серо, пусто, обидно.
Еще и грязный, как черт.
В узком предбаннике нахожу таз с остывшей, но чистой водой и радостно моюсь.
Уже хорошо, говном вонять не будет. И правильно я сделал, что футболку снял. Джинсы не так уработались, а вот верх от пота хрен бы сумел отстирать. Тем более, что я про стиралку узнал только, когда с Олей начал жить… А до этого как-то не задумывался, куда грязная одежда из комнаты пропадает…
Мысли о Птичке моей выбивают из головы весь дурной настрой.
Яростно вытираясь на крыльце найденным в бане полотенцем, пахнущим свежестью и лесными травами, щурюсь на темное окошко под самой крышей.
Так…
И чего делать?
Как добраться до нее? А добраться надо. Еще пары дней такой рабской эксплуатации я не выдержу. Прибью деда, наплевав на то, насколько он близкий родственник Ольки и умеет с ружьем, заберу свою девочку и свалю…
Понятно, что преувеличиваю, но… Явно чего-нибудь сотворю, что отдалит меня от Птички еще больше.
А мне этого не надо!
Мне к ней близко хочется!
И, желательно, прямо вот сейчас!
Стою на крыльце бани, вглядываюсь в темнотищу, которая тут осенью падает прямо-таки неожиданно и плотно, прикидываю логичный маршрут, где нет “сайги” деда и зубов Жучка.
В дом нельзя.
Не знаю планировку, да и скрипит он, собака, сдает пришлого влет.
А, значит, самое логичное, лезть по верхам.
Дед этого явно не предусмотрел. Как и моей любви к экстремальным видам спорта. Не то, чтоб я в паркуре круто секу, но пару уроков брал.
Уж до окна любимой девушки доберусь как-нибудь!
Приняв решение, не торможу.
Глаза уже привыкли к темноте, очертания предметов вполне себе различаю.
Разгоняюсь, прикидываю примерный маршрут… И бегу. Легко цепляюсь за выступ у самой крыши, подтягиваюсь, причем, с той стороны, где чисто. Жучок, насколько я помню, у своей будки трется, роет носом землю, как кабанчик. Ищет, наверно, свою нычку, которую у него Кеша увел. Занят, короче, сильно.
Пакостливый енот был мною замечен у беседки. Ворует яблоки. Тоже занят.
Деда не замечаю, но свет внизу в комнате горит.
А вот окошко у Птички — нет.
Если она сидит с дедом, то тихонько подожду. Сюрприз ей будет.
Мысли эти не мешают мне шустро передвигаться, цепляться за выступы, подтягиваться, замирать, пережидая возможный кипиш, и скользить дальше.
Мне очень хочется увидеть мою Птичку.
В конце концов, я для нее сегодня море подвигов совершил.
И хочу свою награду!
Правда, перепрыгивая тихим кошаком через подоконник, я даже не подозреваю, насколько горячая награда меня ждет…