Чтение онлайн

— Черт.

Заходя на кухню, наливаю себе кофе и иду к окнам в гостиной. Почесывая грудь, отпиваю кофе и наблюдаю за тихим городом перед собой и людьми, бредущими по улицам в такую рань.

На расстоянии слышу, как мой телефон звонит в спальне. По какой-то отчаянной причине думаю, что это Пенелопа, поэтому несусь к нему, спотыкаясь о коврик в гостиной и ударившись пальцем ноги о журнальный столик.

— Бл*дь, бл*дь, бл*дь, — ругаюсь, хромая остальную часть расстояния, и по пути пытаясь не расплескать остатки кофе.

Даже не смотрю на имя входящего абонента, когда отвечаю:

— Алло? — говорю в панике. — Это ты? Пенелопа?

— Если это так, то у меня довольно грубый голос, тебе так не кажется?

Черт, это Скотт. Спасибо, бл*дь, что не Грэхем. Он бы никогда не спустил мне то, как я ответил на звонок.

— Ох, привет, как дела? — говорю небрежно.

— Я позвонил узнать, не оставил ли свой бумажник у тебя прошлым вечером, но теперь мне интересно услышать, почему ты решил, что тебе звонит Пенелопа?

— Где ты оставил бумажник? — спрашиваю, игнорируя намерение Скотта влезть в мое личное пространство.

— Как насчет того, что ты расскажешь, чем закончился вчерашний вечер, а я скажу, где, как я думаю, остался мой бумажник?

Я ставлю кружку на столик и ложусь на кровать.

— Это сделка? Ты же понимаешь, что я могу забить на твой бумажник?

— Я дам тебе двадцать долларов за...

Массирую лоб.

— Твоя любовная жизнь настолько жалкая, что ты готов заплатить двадцать баксов, чтобы услышать о моем вечере?

— Романтические комедии, которые я смотрю, больше не вставляют, — шутит он. — Да ладно тебе, мужик, просто расскажи, что случилось с Пенелопой? Она, по крайней мере, в порядке?

— Хотел бы знать, — отвечаю честно. — Она улизнула утром, прежде чем я смог убедиться.

— Нееееееееееет, — если бы у мужика не было огромных бицепсов почти как у Дуэйна Джонсона, я бы решил, что он женщина.

— Куда делись твои яйца? Ты оставил их в раздевалке спортзала?

Какое-то время на другом конце провода тишина, прежде чем он отвечает:

— Ты знал, на что подписался, когда попросил меня быть твоим другом.

— Почему ты говоришь так, будто я делал тебе предложение чертовым браслетом дружбы?

— Это были часы, и я принял их со слезами счастья, — лжет Скотт саркастично. — Теперь серьезно, ты трахнул ее прошлой ночью?

Почему из уст Скотта это звучит так мерзко? Обычно такая формулировка вопроса не задела бы, если бы разговор шел о другой женщине. Но по отношению к Пенелопе это казалось грубым. Пенелопа не просто девушка для траха.

— Да, и прошлой ночью у нас был секс.

— И?..

Ублюдок настойчивый. Зная, что он не отстанет, решаю заставить его что-нибудь пообещать мне, прежде чем продолжу.

— Если расскажу тебе, ты поклянешься на своих яйцах, что не ляпнешь Грэхему? Не хочу, чтобы придурок подкалывал меня, особенно после того, как вчера я нанял Пейдж, чтобы насолить ему.

— Обещаю, — отвечает Скотт со слишком большим рвением.

Вздохнув, я рассказываю ему о неудачах Пенелопы на прослушиваниях, о которых я и понятия не имел. Догадывался, что она приехала в Лас-Вегас по какой-то важной причине, работая от зарплаты до зарплаты, но никогда бы не догадался о ее стремлениях. Хотя после ее гибкости вчерашней ночью, я мог бы сложить два и два.

— Черт, должно быть это изводит ее.

— Да, — отвечаю и снова тревожусь за нее. — И когда я сказал, что помогу ей с помощью своих связей, она меня поцеловала. Наша игра в кошки мышки заключалась в том, что я преследовал ее, поэтому, когда она поцеловала первой, это застало меня врасплох.

— Звучит волшебно, — приходит Скотт в наигранный восторг.

— Пошел ты.

Мы оба смеемся.

— Что дальше? Ты погрузился в дырочку ее пончика?

— Что с тобой не так? Никто так не говорит, но да, это случилось. И, бл*дь, Скотт, мне правда показалось, что мой член может взорваться от того, как кончал, и затем я вырубился, как какой-то недоумок.

— Серьезно? Ты не пошел на второй раунд?

— Я как будто превратился в гребаного нарколептика. Просто отключился. Проснулся только утром по будильнику.

— Черт.

— Уж мне ли не знать, — сажусь на кровати и упираю локти в колени, прижимая телефон к уху. — Такое чувство, будто она меня чем-то накачала прошлой ночью. В последнее время я был неспокойным, и все изменилось, когда, наконец, смог обнимать ее. Так было, пока я не проснулся утром и обнаружил, что Пенелопа ушла, не оставив даже сраной записки. Сейчас я снова раздражен.

— Ну и ну, Гевин Сент. Не думал, что ты способен чувствовать, как мы, обычные люди.

Я ворчу:

— Вот почему я не хотел тебе ничего рассказывать, — иду в ванную и включаю душ. — Худшая часть в том, что у меня нет ее номера, поэтому даже не могу позвонить ей, если захочу.

Скотт замолкает, и мне почти слышно, как крутятся шестеренки у него в голове.

— Слушай, ты случайно не знаешь, где она живет?

Как будто бы облака расползаются, и солнце светит прямо на меня, надежда почти освещает меня.

— Знаю.

— Ты можешь принести ей маффины. Завтрак, который она, должно быть, пропустила. Снова возьми инициативу в свои руки.

Впервые за все время дружбы со Скоттом, я рад, что поговорил с ним о женщине и чувствах.

— На самом деле это очень хорошая идея.

— Знаю, — отвечает с гордостью.

— Спасибо, мужик. Мне нужно принять душ, поговорим позже.

— Подожди, — кричит Скотт в трубку, прежде чем я успеваю ее положить. — Мой бумажник. Я оставил его у тебя?