Чтение онлайн

– От: етить тебя в перкеле. – не сдержавшись, выругался «дворник».

– Это по какому? – удивленно спросила Нина.

– Половина по-русски, половина по-фински.

– А что, нынче все дворники по-фински разговаривают?

– Да я там, в Карелии, в армии служил.

– А не военных – в дворники берут?

– Что-то вы, дамочка, сильно разговорились. Только что вас труженик метлы от верной смерти спас, а вы уж и претензии к его биографии предъявляете.

– Нет-нет, я очень даже довольна вашей биографией, если бы не ваше боевое прошлое, вам бы не удалось совершить этот стремительный «рейд». Но теперь, пожалуй, вы уже можете слезать с меня, а то невесть что соседи подумают. Скажут, совсем эта старуха-художница с дуба рухнула, с дворниками заигрывает…

– А вот этого – не надо.

– Чего?

– Самоуничижения. Никакая вы не старуха, а очень даже интересная, тонкая и изысканная женщина.

– Всё это вы заметили, лежа со мной на грязном сугробе?

Так они познакомились.

Давайте расставим точки над «и». Вы уже догадались, откуда мы? – спросил он на следующий день, когда пришел пить чай по приглашению Нины.

– Естественно.

– Это, конечно, не делает нам чести. Но, с другой стороны, мы от вас-то не сильно и прятались. Мы ведь не следить за вами были приставлены. Мы по другой части, «группа физической защиты», а не «топтуны».

– По тому, как яростно вы меня защищали, верю…

– Поэтому информацией из «досье» на вас, если таковое и есть, я не владею. Просто, охраняя вас все эти недели, как только у моего начальства возникли опасения за вашу жизнь, мы наблюдали… И видели, как заботливо вы вывозите на прогулки сына, как сидели во дворе возле его инвалидной коляски и писали пейзаж, как Вы продукты носите, тяжелые сумки, и помочь некому…

– А вот этого не надо.

– Чего?

– Жалеть меня не надо. У каждого такая жизнь, которую он заслужил.

– Не правда. И вы заслужили лучшую жизнь, и я.

– А вы, что, сами тяжелые самки хозяйственные носите, и при этом ещё и страшно жалеете себя и жену проклинаете? – усмехнулась Нина.

– Нет… Жену не проклинаю. Наоборот, каждый день у неё прощения прошу.

– В чем же вы так перед ней провинились?

– Она погибла. Из-за меня. Точнее – из-за моей профессии.

– Ой, извините, ради Бога…

– Не за что… Вы ни в чем не виноваты… Вы же не знали.

– Теперь – знаю. Как это произошло?

– Была такая мерзавка, Валентина Паханова по кличке «Анаконда»…

– Это та, над которой сейчас суд идет в Моршанске, об этом все газеты пишут…

– Да… Она… Я работал командиром взвода ОМОН в Низовске, это город в Подмосковье. Ну и… Словом, как раз мой взвод брал, в тайном хранилище «мадам» – «Анаконды» шестнадцать мешков с рублями и долларами, большую часть тех денег, что она собрала с доверчивых вкладчиков своей пирамиды. Обычная работа. Положили охрану на пол, собрали мешки, охранникам – «браслеты», мешкам – печати, и все вывезли. Все в рамках закона. Она почему-то посчитала меня инициатором этой акции и возненавидела как личного врага. Хотя, если б не я и мой взвод, были бы другие. Диалектика…

– И что дальше?

– А дальше так… Дамочка она была мстительная. У неё ещё поговорка такая была: «Кто меня обидит, до утра не доживет». Приказала меня устранить.

– Отстранить?

– УСТРАНИТЬ. То есть физически уничтожить. А у неё слово с делом не расходилось. И, хотя я каждый раз свою машину специальной аппаратурой проверял… Но, то ли не внимательно в тот раз проверил, то ли новый пластик они к моей «тачке» прилепили, который даже фээсбешная электроника не брала. Во всяком случае, сели мы через два дня в мой старенький «Жигуленок» с женой и сыном, восьмилетним Илюшкой…

– И?

– И – рвануло. Не знаю, как это вышло. Потом мои коллеги из группы экспертов-саперов тщательно эпизод разбирали… Могла пластиковая взрывчатка сместиться от сиденья водителя к заднему сиденью, где жена с сыном сидели, могла быть сразу именно там закреплена и запрограммирована на направленный взрыв, тогда взрывная волна шла бы с заднего сиденья вперед, при этом первыми бы умерли они, а потом я. Но что-то не сработало. Их выбило сквозь крышу машины вверх, разнесло на молекулы. А я отделался ушибом спины, травмой позвоночника, сильной контузией и резаными ранами шеи и затылка. А так – цел.

– Какой кошмар…

– Сам вот цел, а жизнь – вдребезги…

– Да… Как говорят англичане: «У каждого в шкафу свой скелет».

– Наверное, нет семьи без проблем. Кажется, нет семьи – и проблем нет. На самом деле – тут-то главные проблемы и начинаются.

– Давайте так договоримся, – мой дом для вас открыт, вы мне интересны и симпатичны. Но не настаиваю, не навязываюсь, избави Бог, и свои проблемы на вас вешать не собираюсь. Я женщина самостоятельная. И потом, у меня свои потери, свое горе. У Вас – свое. Если соединить два горя вместе, совсем не обязательно, что получится в сумме – счастье.

– Я вас понял. Вы что-то там про чай с вареньем завтра вечером говорили?

– Я?

– Да, вы…

– А, конечно же, говорила, даже если и внутренним голосом.

– Так вот, – завтра я не могу надо операцию закончить.

– А…

– А вот послезавтра вечерком, после смены – это часов в 19. 00, примерно, – я мог бы.

– Мне нравится ход мысли военных людей: примерно в 19. 00. Будет вам чай с вареньем. Номер квартиры знаете?

– Память мне взрыв не отшиб. Помню. А вот сын ваш, Гоша…

– Мне почему-то кажется, что вы друг другу понравитесь.

Так оно и вышло. Митя пришел примерно – ровно в 19. 00. С большим – на пять цветков – букетом белых хризантем. Это были любимые цветы Нины, и знать об этом Митя ну никак не мог. Потому что за все время его работы дворником у них во дворе никто к ней с цветами не приходил. Как и за предыдущие 15 лет… А хризантемы чем хороши – если менять воду, добавлять немного сахара и четвертушку таблетки аспирина они могут месяц стоять, и даже мелкие бутончики успевают за это время распуститься в большие пушистые, как котята, цветы.