Чтение онлайн

– С каким мужем? 0н же умер…

– Один хороший человек умер, другой появился. Жизнь, мать, не стоит на месте.

– Ой, ну ты даешь. Тебе ж сто лет в обед…

– И не сто, мы же ровесницы, подруга, нам чуть-чуть за сорок. Самое время о своем бабьем счастье подумать.

– Ты так считаешь? Может и мне…

– И тебе не поздно, ты у нас женщина интересная во всех отношениях.

– А Ираклий?

– Найдет другую. Помоложе. У тебя, смотри, возраст критический. Не откладывай.

– Ну, ты меня озаботила. Значит, согласна? А твои условия я передам. Уверена, американец согласится. Какая ему разница, сколько вас приедет. Хоть бы весь Союз художников, или, на крайний случай, весь МОСХ.

Вот теперь Нина пила чай, ела чудное персиковое варенье, не ощущая его вкуса, и мучительно думала о том, как ей начать разговор с Митей. Как-то не принято у нас женщине первой делать такие предложения. Хотя, с другой стороны, все ж ясно, нравятся они друг другу, и Гошка будет счастлив. Да и втроем не так страшно в эту далекую Америку лететь. Неизвестно еще, что там за история с таинственным Сурбараном. Ишь ты, «Мадонна с младенцем» неизвестного происхождения…

– Главное, что среди соседей нет новых русских, – подумала Сигма, четко фиксируя внешних вид трех дверей, выходивших на лестничную площадку. Двери были самые обыкновенные, не стальные. Ну, а то, что «секьюрити» не было в подъезде, это она, наученная своим горьким опытом, проверила заранее. Подъезд был пуст и чист.

Запах кошачьей и человеческой мочи в счет не шел. Потому что котам все равно, где территорию метить, – в охраняемом подъезде новоявленного миллионера, или в таком вот задрипанном, где совокупный доход жильцов не выше недельного заработка скромного «быка» «пехотинца» из какой-нибудь синпосадской группировки.

Острый запах мужской мочи (как-нибудь Сигма могла отличить запах кошачьих меток от последствий мужских пивных возлияний, чай не в женском пансионе воспитывалась) тоже был объясним. Рядом с домом находился дешевый пивной павильон. Конечно, район престижный, да сейчас кто им, бизнесменам, указ? Дали взятку чиновнику, вот и получили разрешение поставить пивной павильон между домами, где доживали свой век вдовы партийных функционеров. Сами-то старички из «бывших» Сигме редко попадались. А она таких квартирок пошерстила, дай Бог.

И то понять можно, – коммунисты, что у власти были, почитай, лет восемьдесят, все больше в коллекции свои «накопления» вкладывали…

Да… Ну и дух в подъезде. А с другой стороны, куда мужикам податься, если павильон – без туалета. А после пива, что первое дело? Точно, «отлить». И куда? В тот подъезд, в котором дверь без стальных плит и кода. Вот и льют.

Сигма хотела было сплюнуть в раздражении, но удержалась. Ставшая профессиональной привычка не оставлять никаких следов дала о себе знать автоматически. Вначале удержалась, а потом поняла, почему.

– Никаких следов…

Киллеры – самые чистоплотные люди, – усмехнулась она. Ни тебе окурочек, спичку, бумажку бросить, ни плюнуть. Есть труп. А от чего человек помер – никто не знает. Может «кондратий» хватил, а может – жизненный срок вышел. Следов другого человека рядом нет. Ни тебе окурочка с красным ободком помады, ни «пальчиков», ни плевка.

Кривя тонкие губы в усмешке, Сигма внимательно прислушивалась ко всем шорохам за тремя соседскими дверями, выходившими на лестничную площадку. И шуровала, шуровала отмычками в стальной двери.

– Сучка позорная, – укорила она сдержанно наводчицу. – Сняла слепки с замочных скважин, а надо, если уж наверняка работать, с ключей бы.

Вот теперь и разгадывай сюрпризы. По слепку с глубинным проникновением в замочную скважину ключ должен был открывать без звука, а он крутится, прокручивается, сволочь, и в чем там дело, никак не понять.

– У-у-, падла вонючая, – не выдержала напряжения Сигма.

– Хоть плачь. Прокручивается, и все тут. Была бы обычная дверь, её отжать можно. А от стальной поддавка не жди – надо искать угол поворота для «фомки», которая давно уж сменила ненужные три ключа, все как один покорно прокручивающиеся в замочных скважинах.

В левой от «объекта» квартире, как ей показалось, послышался тихий шорох. Хотя Сигма и была в «маске», – натянутой на лицо черной тонкой трикотажной шапочке с аккуратными прорезями для глаз, ни к чему соседям было запоминать подробности её облика.

Оставив отмычку в центральной из трех замочных скважин висеть под небольшим углом (она и сама не могла бы понять, почему не вынула вообще, а оставила фомку с длинной тонкой хромированной ручкой висеть, как стариковский пенис, безвольно и вяло) она подошла к подозрительной двери, приложила ухо, прислушалась.

– Нет, все тихо. Показалось.

Постояла минуту в центре площадки, прислушиваясь сразу ко всем трем соседским дверям.

– Береженого Бог бережет, – шепнула сама себе доверительно Сигма, вынула изо рта хорошо разжеванную и широко разрекламированную жвачку «Орбит» без сахара, разделила её на три части и одним движением указательного пальца замазала «глазок» на первой двери. Потом повторила операцию ещё дважды. Липкую массу она наложила тонким слоем так, чтобы она просвечивала, не давая, возможности, однако, разглядеть подробности вовсе не касавшейся соседей операции. Когда вдруг в «глазок» вообще ничего не видно, люди пугаются. И, либо звонят в милицию, либо открывают дверь. А мне лишние «жмуры» не нужны. Мне за них отдельно не платят, – обиженно, словно соседи были перед ней в чем-то виноваты, пробурчала Сигма, и направилась к двери «объекта».

Взялась за остывшую хромированную ручку «фомки», потянула почему-то её на себя, и вдруг поняла, что попала в «паз», сделав круговое движение, почувствовала, что этот замок открылся. Уловив технологию выполненного по спецзаказу (еще при советской власти для бывшего видного партчиновника и дипломата, знатока живописи и собирателя серебра) замка, Сигма повторила процедуру с двумя оставшимися, с удовлетворением отметив постоянство и заказчика, и мастера, – все замки открывались подвластные одинаковой заложенной в них программе.