Чтение онлайн

– Но, господин Альмасио, - неуверенно возразил кучер, - Эдан-Бри слишком уединенное место, а в городе нынче беспокойно... Не влипнуть бы в неприятности!

– Мы не пробудем там долго, - ответил господин Ремо, и я вся сжалась. Эдан-Бри называли небольшую бухту к востоку от города. Краем уха я слышала, что место это пользуется недоброй славой, поэтому рыбаки редко заплывали туда, да и жители ближайшего поселения держались поодаль. "Он хочет там меня порешить, - поняла я.
– Ну что ж, если он сказал, что это не займет много времени, то смерть моя будет милосердной". От этой мысли холод пронизал все мое тело, словно я уже начала коченеть.

Всю дорогу я пыталась молиться, вызывала в памяти самые светлые моменты своей жизни, но бесполезно - когда экипаж остановился, и господин Ремо грубо схватил меня за руку, вытаскивая наружу, ноги мои подкосились и несколько метров он просто волок меня по песку, не обращая внимания на мои жалобные просьбы чуть замедлить шаг. Затем я смогла кое-как приноровиться и поднялась на ноги. Ремо шел быстро, не оборачиваясь, я с трудом за ним поспевала, путаясь в подоле платья. Я видела, что он ведет меня к воде. День был погожим, но ветреным - холодный осенний ветер шумел в моих ушах, смешиваясь с рокотом тяжелых волн, обрушивающихся на берег. За моей спиной потрескивали ветви раскачивающихся старых сосен - лес здесь подходил почти вплотную к морю.

Он остановился почти у самой воды - пена от самых высоких волн оседала на его сапогах. Одним рывком руки он заставил меня встать напротив него, и некоторое время неотрывно смотрел в мои глаза. Выражение его лица все так же оставалось спокойным, но от взгляда его мне хотелось упасть на колени и уткнуться лицом в песок - ненависть, презрение, злоба, сплетенные воедино, казалось, полосуют мне лицо, точно острейший кинжал.

– Ты понимаешь, Годэ, что сейчас мне чертовски хочется тебя убить, - наконец произнес он.
– Руки чешутся затащить тебя в воду и утопить, да не сразу... Я бы держал твою голову под водой, пока твои легкие не начали бы разрываться от удушья, а затем отпускал бы на пару секунд, чтобы ты могла глотнуть воздуха - и снова бы топил. А затем бы оставил здесь, чтоб твое тело вынесло волнами на берег и его клевали бы птицы, потому что ты не заслужила даже похорон...

Рука моя дернулась, и он сжал ее еще крепче. Никакие слова не шли мне на ум, я лишь умоляюще качала головой и тщетно пыталась освободиться.

– Или вспороть тебе живот и оставить здесь подыхать, - продолжал он, все так же ненавидяще глядя на меня.
– Это долгая и мучительная смерть - но все же умереть ты можешь только один раз, а это слишком мягкое наказание и для тебя, и для него. Подумать только, я предлагал тебе быть со мной честной, но даже и представить не мог, о чем бы ты могла рассказать, лицемерная тварь. Как ты старательно смущалась и краснела от моих знаков внимания! Мне казалось, что женщина, подобная тебе, могла разве что, страдая избытком милосердия, сжалиться над Брана, возомнить себя спасительницей заблудшей души, что было бы даже забавно... Я совсем забыл, как безгранично женское двуличие! Куда девалась твоя скромность, не позволяющая тебе выдержать один пристальный взгляд, когда ты, переодевшись мужчиной, сбегала в Мальтеран? Чувствовала ли ты себя одной из той сотни шлюх, что там обретаются? Была ли ты любовницей только Вико, или же тебе перепадало внимание и его дружков?..

– Я не была любовницей Вико!
– вскинулась я, от едкой обиды на миг даже забыв о страхе.

– Лживая душонка, - скривился Ремо.
– Можешь не стараться, я все равно не поверю ни единому твоему слову. Я хорошо знаю этого ублюдка и понимаю, что он задумал. Нельзя было оскорбить меня сильнее, чем посягнуть на женщину, которую я объявил своей. О, как, должно быть, он торжествовал каждый раз, когда ты приходила к нему. Мерзавец не слишком умен, но врожденная низость помогла ему найти мое уязвимое место. Ну а ты, Годэ? Каково тебе сейчас знать, что ты выбрала ничтожество, воспользовавшееся тобой ради подлейшей мести и бросившее, как только ты перестала быть нужна? Ведь я правильно разгадал, чем закончилось дело? Вико сказал, что ничем не сможет тебе помочь и попрощался, вверив тебя моей воле?

Я, не в силах выдержать его взгляд и испытывая боль от каждого произнесенного слова, сгорбилась и отвела глаза.

– Конечно, я прав, - удовлетворенно сказал Ремо.
– Даже если бы он хотел тебе чем-то помочь, то не смог бы. Жалкое отребье, полностью зависящее от воли своего отца. О, если бы я действовал согласно первому же своему побуждению, то убил бы тебя, а к вечеру держал бы в руках голову Вико. Но, когда я поразмыслил, в этой истории меня заинтересовало другое: Вико сохранил в тайне вашу связь, что для него совершенно несвойственно. Что-то удержало его от огласки, а ведь именно благодаря ей он смог бы уязвить меня так сильно, как никогда ранее. И в храме нас не ждали люди Брана... Стало быть, даже это ничтожное существо способно на некие чувства. Он любит тебя, не так ли? Любит, насколько это возможно для Брана? Ну?!

– Не знаю, - тихо промолвила я.

Ремо засмеялся:

– Ну еще бы. Ты невероятно глупа, Годэ. Я разочарован. Частично из-за этого я и не убил тебя пока что. Что толку злиться на дверь, о которую расшиб лоб, или на камень, прищемивший тебе палец? Я предложил тебе стать моей женой, и ты, зная, что вскоре Альмасио станут править городом, выбираешь Вико Брана! Презреннейшее из существ, которое я даже не назвал бы мужчиной. Из желания досадить мне, он развлекался с тобой, а затем оставил, зная, что я не прощу тебе измены. Ты безмозгла, как и те дверь с камнем. Нет, я даже не ненавижу тебя, а презрение - не столь веская причина для убийства. Я ненавижу Вико. Долго ли Брана будет тосковать, если услышит о твоей смерти? День, два, неделю?.. Этого недостаточно, разумеется. Поэтому пусть пока мучается в неизвестности. Уверен, что он уже знает, что я увез тебя из дома Эттани. Для прочих объявят о твоей тяжелой болезни после приступа в храме, но Вико известна правда, и каждую минуту он будет ожидать новость о том, что найден твой изуродованный труп.

Он давно уж отпустил мою руку, но я стояла неподвижно, понимая, что все равно мне никуда не сбежать. Низ платья давно промок, а босые ноги заледенели - волны то и дело докатывались до того места, где мы стояли.

– А вскоре, милая Годэ, наступит день нашей свадьбы - остался всего месяц, и вряд ли за это время Брана объявят мне войну в открытую, - продолжал Ремо, голос которого стал вкрадчивым.
– Ты появишься рука об руку со мной, живая и здоровая, как ни в чем не бывало. Брана, разумеется, будут приглашены. И ты, улучив минуту, передашь Вико записку с просьбой о встрече, на которую он не сможет не прийти, хоть сейчас все Брана и настороже. Ты сумеешь его попросить как следует, Годэ, я знаю. Его появление в назначенный час буду ждать я. Последнее, что он узнает перед смертью - то, что ты его предала, как до этого предала меня. Ты будешь наблюдать, как я его убью, и он будет смотреть тебе в глаза...

– Нет!
– вскрикнула я, отпрянув от Ремо.
– Я не буду вам помогать! Вы все равно меня убьете!

– Убью я тебя, если ты откажешься, - холодно произнес Ремо и одним быстрым движением схватил за волосы, так, что голова моя запрокинулась. Второй рукой он сжал мое горло.
– Причем убью так, как и обещал - медленно.

– Ну и пусть, - с трудом смогла произнести я.
– Лучше уж сейчас, чем оказаться в вашем доме в качестве пленницы, с которой вы сможете делать все, что пожелаете.

– Клянусь, - прошептал Ремо мне на ухо, - что никто не прикоснется к тебе и пальцем, если ты все сделаешь так, как я скажу. Это кажется тебе достойной платой за предательство, продажная ты дрянь? Я обещаю тебе безопасность, а после свадьбы отпущу тебя на свободу, и ты сможешь убраться восвояси. Делить одну женщину с Брана мне омерзительно, как умываться водой из сточной канавы. Даже сейчас, если ты решишь отказаться, я отдам тебя слугам, а сам постою в сторонке, дожидаясь момента, когда покажется, что теперь тебе можно, наконец, и умереть. Ну, что, согласна? Видишь, что лежит на чашах весов?..